–
Не сталь они натянутую дёргают,
А что-то очень личное в груди.
Застряв на грани смеха и рыдания,
Наполнит тело аудиоэкстаз.
Дорога – это место для молчания,
Свидания с собой, без лишних глаз…
***
За окнами моими мелькают города:
Названия на стёклах привозят поезда.
Стучат колёса в русле железной полосы,
Ритмично отбивая привычные басы.
За рамою балконной – гигантский циферблат,
Подсвечен желтизною, блестящей как оклад,
И свет фонарных стаек летит без спроса в зал:
За окнами моими – недремлющий вокзал…
***
Одинокое холодное купе,
Фонари мелькают мерно за окном.
Вновь качусь по старой рельсовой тропе
И качаюсь в долгом поезде ночном.
За стеною обсуждают всякий вздор,
Мой же номер отгорожен от речей,
Будто запертый снаружи командор
С кучкой мятых и отсиженных вещей.
И под топот металлических копыт
Поворочаюсь на полке и усну:
Так быстрее дотрясусь в привычный быт
И к подушке наскучавшейся прильну…
С любовью
***
Ты будешь любить меня, преданно, долго,
До боли в груди и до дрожи в руках,
Я буду дразнить тебя точечно, колко,
И стану твоей лишь в наивных в мечтах…
***
Вокруг от красок всё взрывается,
Толпа в овациях сливается,
В разгаре шоу, но, любя,
Смотрю я только на тебя…
***
Вновь нахлынули приступы нежности:
Я крадусь под крыло обниматься,
Чтобы подле твоей безмятежности
В такт дыханию чуть колыхаться…
***
Ты шлёшь мне картины, где ластится море,
А я тебе – строчек рифмованных сборник,
И жду, что с тобою мы встретимся вскоре:
Твоя поэтесса и ты – мой художник…
***
Ночная прохлада скользит по раскрытым ногам,
С балкона крадётся к постели желанная свежесть,
И тянется к сильным твоим загорелым рукам
Прижаться пижамкой моя полуночная нежность…
***
Пока ты сражаешься в битвах мирских,
Пока укрощаешь гордыню в судьбе,
Пока ты рифмуешь слова о других,
Есть тот, кто стихи посвящает тебе…
***
Её тепло с годами всё нужней,
Её стряпня ценней небесной манны,
И нет улыбки краше и нежней,
И сердца нет роднее, чем у мамы…
***
Твои духи – на утренней подушке,
На венами исписанном запястье,
На стильной, свежестриженой макушке.
В твоих духах – лимон, табак и счастье…
С городским ритмом
***
Оправы очков засмердили поджаркою пластика,
Умылись янтарные щёки солёной водой,
И липнут подошвы к покрытию имени классика,
И сыплется солнце с зенита на город седой…
***
Оставив тёмным утром спящий дом,
Застрянешь в серых буднях до захода.
На сон заваришь в чае лунный ком:
Зима пришла – ночное время года…
***
Будто дорожная манная каша
От пробуксовок слегка пригорела:
Снег чёрно-бурый, будто бы сажа,
Липнет к изгибам машинного тела…
***
Дом напротив, как наряженная ёлка,
Утопающий в гирляндах и огнях,
Снег свисает над подъездом будто чёлка –
Новый год спешит на пряничных санях…
***
Апельсиновое солнце щиплет за уши и нос.
И кусается, и жжётся раззадоренный мороз,
Тонкой пряжей оплетает стёкла мерзнущих авто,
И снежинки насыпает в облака, как в решето…
***
Не плещут с крыши робкие капели,
Ручьи не крошат лёд в пылу азарта:
По-прежнему свирепствуют метели,
Терзая календарь с зачатком марта,
Сутулятся под шквалами деревья,
И небо опухает из-за влаги,
Дома сцепились арками, как звенья,
Все в трещинах, как ветхие бараки…
***
Все теньки уже забиты:
От лучей бежит народ.
Душным зноем все облиты:
И шофёр, и пешеход.
И клянут жару сердито
Те, кто пару дней спустя
Будут с новою обидой
Клясть холодный гул дождя…
***
Капли, как осколки лупы,
Дождь рассыпал на окне,
Пыхал ветром грозно в трубы,
Барабанил по стене,
А потом посыпал снегом,
Хлопья закрутил в метель.
Видимо, февраль с разбегом
Хочет прыгнуть аж в апрель…
***
Старые форточки Нового Света
Льют желтизну на пустые дворы,
Где под стволом золотого ранета
Листья легли, как густые ковры.
Здесь доживают в объятьях старушек,
Помня о благах былых, терема –
Хилые от погребов до макушек,
Городом сжатые в центре дома.
По′лет, как грядку, их ряд экскаватор,
И через пару строительных лет
Край старожилов займёт арендатор
И новострой затемнит Новый Свет…
***
Струится снег, густой и спешный,
На чертежи настывших шин,
И спит под пледом белоснежный
Двор одинаковых машин.
А поутру соседи, хмурясь,
Придут откапывать авто,
Бряцать брелоками и, щурясь,
Припоминать, где встал и кто…
***
Морозные звезды холодным оружием
Врезаются в шарфом не скрытую плоть:
Алмазной красой и с кристальным бездушием
Старается вьюга лицо исколоть
И воем язвительным врезаться в уши,
Просунуть под шубою снеговорот.
Шаги твои медленны и неуклюжи,
А буря изящно танцует фокстрот…
***
На бледный город из-под облачного пледа
Глядит щекастая, с веснушками, луна –
Фонарь космический ирискового цвета
Играет с гладью приоткрытого окна.
Большие кратеры, как два янтарных глаза,
Следят за страхами, крадущимися в дом,
И свет, струясь на чёрный зев ночного лаза,
Рапирой жалит их корявости тишком…
***
Хрустят снеговики по пресной вате,
Облепленные зимней мошкарой:
Присыпал пудрой город на закате
Пушистый, тихо падающий рой.
Увесистыми кляксами на ветках
Разляжется крахмальная кухта –
И скроется в неоновых подсветках
Деревьев облинявших нагота…
***
По утрам у лобной лавки
Ждёт похмельной дозаправки
Круг взаимоуважаемых
В ломках синих, нескончаемых.
Руки, точно на морзянке,
Отбивают оды пьянке
Средь амбре неотмываемых
В касте сей – непросыхаемых…
***
Под светом фар на зябнущем асфальте
Шуршит листва, сливаясь в ураган,
Кукожатся деревья в мокрой вате –
Зима решила выгулять буран.
И глядя на укутанных прохожих
Из капсулы нагретого авто,
Поёжишься от мыслей непогожих
Покрепче вжавшись в пухлое пальто…
***
Тень продрогшей голой ветки
Ляжет в спячку на окне,
Чтоб смотреть в лучах подсветки
Сны о ласковой весне…
***
Джинсы замерзшие жмутся к бордовым ногам,
Цепко впиваются в кожу продрогшей изнанкой.
Снег, как назойливый рой, прилипает к шагам,
Синий деним покрывая густой серебрянкой…
*** (о визите одного важного гостя в один город)
Отменён листопад на центральных проспектах:
Под гребёнку кустов шевелюры уложены,
Потому что на важных и видных объектах
Кучки листьев в разгар октября не положены…
*** (о визите того же важного
