Такое признание достойно «лоха», посягнувшего на политическое интриганство, но которого «развели» более высокопосвящённые в тайны политической сценаристики «товарищи».
Дело в том, что вопрос о предсказуемости последствий во многовариантной прогностике это — главный мировоззренческий вопрос, и ответ на него — ключ к управлению по полной функции и, в частности, — ключ к обретению концептуальной властности[30].
Тем не менее, угрозу власти мафии ростовщиков и идеологов этой власти А.Н.Яковлев оценил верно. Он пишет:
«В чём же все-таки коренная причина нынешних неурядиц, неопределённостей, половинчатых решений, неуверенности? В чём корень кризиса, поразившего нас [31]?
Я вижу их в двоевластии демократии и большевизма [32].
Демократия топчется на месте. Большевизм [33] набирает силы» (В книге “Постижение”, стр. 185).
В связи с этой угрозой власти паразитизма, которой он служил, он продолжает:
«Новый прорыв к обществу свободы может быть осуществлен только на базе всесторонней дебольшевизации, освобождения от уголовной наследственности тоталитарного режима.
Исходя из этого, 21 августа 1996 года я обратился к российской и мировой общественности, к Президенту России, Конституционному суду, Правительству, Генеральному прокурору, Федеральному собранию с призывом возбудить преследование большевистской идеологии и её носителей» (там же, стр. 185).
4. Но у нынешних неурядиц, выражающихся в противоборстве большевизма и паразитизма, который А.Н.Яковлев именует «демократией», есть ещё одна причина.
Если под научной методологией познания понимать навыки выявления и выражения знаний, позволяющих выявлять и разрешать проблемы в жизни общества, то научная методологическая культура А.Н.Яковлева, А.Ципко, Е.Ясина, Е.Гайдара, А.Чубайса, А.Лившица и многих других “выдающихся” деятелей науки и политики — неадекватна жизни.
И поскольку все они достигли высоких учёных степеней и званий, это означает, что Высшую аттестационную комиссию (ВАК) следует упразднить за вредностью; Академию Наук (РАН) перевести в разряд общественных организаций, — одного из многих в обществе «клубов по интересам» по тем же причинам. Но кроме этого необходимо изъять из всех документов, определяющих принципы кадровой политики, нормативы, позволяющие занимать те или иные должности изключительно или преимущественно носителям учёных степеней и званий. Ликвидировать все доплаты к должностным окладам, обусловленные наличием тех или иных учёных степеней и званий. Т.е. если честолюбие субъекта не позволяет ему спать спокойно без звания академика, то пусть становится академиком, но свою научную и должностную состоятельность пусть доказывает делом каждодневно сам наравне с прочими, кто не тратит время на обретение регалий, а действительно делает дело.
И это должно быть стимулом для того, чтобы в науке, технике и системе образования происходило становление общественного самоуправления, свободно действующего без оглядки на те или иные учёные степени и звания, не оправдываемые реальной жизнью. Это позволит в будущем избежать таких несуразностей, когда жизни десятков и сотен миллионов людей в нескольких поколениях могут быть изкалечены амбициозными болтунами «за гуманизм», подобными А.Н.Яковлеву, наделёнными разнородными учёными степенями и званиями.
5. В общем, 18 октября 2005 г. в мир иной ушёл лживый, лицемерный, амбициозный, скудоумный и пакостливый интриган, ставший предателем (предателями не рождаются, а становятся) народа, в котором был рождён. Он предал не идеалы коммунизма, которые вряд ли понимал, а народ, поскольку своею деятельностью способствовал реставрации в России тирании ростовщической мафии под лозунгами гражданского общества, осуществляемой на основе формальных процедур демократии.
6. В последние две недели либерально настроенные аналитики СМИ сочли своим долгом произносить слова о том, что «с уходом Яковлева завершилась эпоха». Это действительно так. Их эпоха завершилась. Но уход А.Н.Яковлева качественно отличается от ухода старцев — большевиков-сталинцев (наиболее известные — Л.М.Каганович, В.М.Молотов, их век был долог), чей уход тоже был знаком завершения эпохи:
· большевики-сталинцы ушли после того, как большевики новых поколений, родившиеся и выросшие в СССР в период хрущёвщины и застоя, приняли под управление те матрицы, которые в период власти неотроцкистского режима Хрущёва и застойного режима Брежнева держали старцы-большевики;
· А.Н.Яковлев и ему подобные уходят [34], оставляя поддерживавшиеся прежде ими матрицы безхозными. Став безхозными, те матрицы, которые он прежде подкачивал и которыми отчасти «рулил» [35], будут деградировать и разсыпаться гораздо быстрее, нежели в последнее десятилетие его пребывания в этом мире
С точки зрения многих сказанное выше о матрицах — мистика и выдумки. Но это не выдумки, поскольку мистика [36] всегда — важнейшая часть действительности.
По существу же своим уходом А.Н.Яковлев завершил в полном одиночестве безплодный спор западников и славянофилов России, начатый в ещё в XIX веке.
7. А.Н.Яковлев в общепринятом понимании — либерал-западник, антагонист патриотов-почвенников ХХ века — наследников славянофилов XIX века. Однако если вникнуть в более далёкое историческое прошлое, то можно обнаружить, что славянофилы XIX века и их наследники ХХ — начала XXI века по своему мировоззрению — тоже западники, но принадлежавшие к более старой традиции западничества, проникшей в культуру Руси примерно на тысячелетие раньше, нежели либерализм западников XIX — XXI веков. А по своей психологической сути все они (славянофилы и либералы-западники) одинаково являются более или менее ярко выраженными психтроцкистами.
Чтобы это показать, обратимся к письмам заведомого славянофила второй половины XIX века Константина Николаевича Леонтьева (1831 — 1891). К.Н.Леонтьев издал брошюру под заглавием “Национальная политика как орудие всемирной революции”. Другой славянофил Пётр Евгеньевич Астафьев (1846 — 1893), прочитав эту брошюру, извлёк из неё тот смысл, которого К.Н.Леонтьев в неё не вкладывал. Своё понимание прочитанного П.Н.Астафьев отождествил с мнениями К.Н.Леонтьева и выступил в печати, выразив своё несогласие с К.Н.Леонтьевым и обвинив того в «нападении на национальный идеал вообще». К.Н.Леонтьев прочитал написанное П.Е.Астафьевым по поводу свой брошюры и не узнал в статьях П.Н.Астафьева ни себя, ни своих мнений. После этого некоторое время К.Н.Леонтьев и П.Е.Астафьев ещё по разу прокомментировали тексты друг друга в печати, но не смогли достичь взаимопонимания. Удручённый этим фактом К.Н.Леонтьев обратился к религиозному философу и публицисту Владимиру Сергеевичу Соловьёву [37] (1853 — 1900) как к третейскому судье и написал тому 9 писем [38].
Обстоятельный разбор брошюры К.Н.Леонтьева, реакции на неё П.Е.Астафьева, их взаимных обвинений в непонимании тогдашнего «текущего момента», возможностей дальнейшего течения политической жизни и т.п. был бы избыточно объёмен по отношению к формату аналитических записок и, скорее всего, представлял бы интерес только для узких специалистов историков и литературоведов [39].
Тем не менее, чтобы показать психологическую общность К.Н.Леонтьева и А.Н.Яковлева как ярких представителей отечественной интеллигенции соответствующих исторических эпох, придётся привести довольно обширные выдержки из писем К.Н.Леонтьева В.С.Соловьёву. Все делаемые нами пропуски в тексте отмечены многоточиями в скобках. При цитировании нами изключены фрагменты, в которых К.Н.Леонтьев обосновывает высказываемые им утверждения или детализирует их. Он пишет:
«Из того, что я проповедовал „византизм“, — г. Астафьев заключает, по-видимому, что я всегда был противником национального «начала». Иначе ему и на ум не пришло бы предполагать, что он своей статьей «Национальное сознание» пробил некую брешь в моих основаниях и этим будто бы раздражил меня.
«Ибо (говорит он) кто же слыхал когда-нибудь о византийской национальности?»
Как кто? Все слышали.
Национальность эта была греческая.
(…)
Греки, прожившие века в поклонении самому изящному и самому человечному в мире многобожию, — подчинились позднее самому высокому и самому сверхчеловеческому монотеизму и не только подчинились его первооснованиям (Евангельским и Апостольским), но и развили их в строгую и сложную систему богопочитания.
(…)
В смысле зарождения, в смысле создания и первоначального развития — буддизм принадлежит Индии; в этом смысле он национален для индусов; точно так же, как Православие национально для греков. В смысле же глубокого усвоения буддизм стал национален для китайцев и других ветвей монгольской расы; он усвоился ими точно так же, как Греко-Восточное христианство усвоилось русскими.
