– Вы прекрасно знаете свое дело, мисс Кертч. Вы ведь мисс Кертч, не так ли?
Поджав губы, она нажала на кнопку селектора.
– Мистер Экланд, пришел мистер Уоллес.
Хорас Экланд, сегодня смахивающий на отлично позавтракавшего епископа, вышел из своего кабинета. Мы пожали друг другу руки.
– Сядьте, пожалуйста, там, мистер Уоллес. Мисс Кертч предупредит вас, когда появится мисс Торсен.
Именно так я и поступил, с радостью утонув в удобном кресле в десяти футах от стола администратора. Голова у меня натурально раскалывалась, несмотря на все хлопоты Сюзи и проглоченные с утра пять таблеток аспирина.
Я постарался припомнить вчерашний вечер.
Когда Сюзи заехала за мной, она обнаружила открытую входную дверь, граффити на стене и меня, силящегося подняться с пола.
Сюзи из тех редких девушек, что не теряют присутствия духа в чрезвычайной ситуации. Она помогла мне добраться до дивана, обнаружив у меня за правым ухом шишку с куриное яйцо, ни слова не говоря, метнулась на кухню, сделала ледяной компресс и осторожно приложила к опухоли. Десять минут спустя в голове моей стало проясняться, и мне даже удалось выдавить кривую улыбку.
– Прости, любимая, – прошелестел я. – Нежданный гость…
– Давай-ка помолчи, милый. Тебе надо в кровать.
Эта идея мне понравилась. С помощью Сюзи я разделся, влез в пижаму и добрел до кровати.
– А теперь, думаю, двойной скотч со льдом восполнит потери, – сказал я, опустив раскалывающуюся от боли голову на подушку.
– Никакого спиртного, – решительно сказала Сюзи. – У тебя может быть сотрясение мозга. Я вызову врача.
Я погладил ее по руке:
– Не надо врача. Со мной все нормально. Подумаешь, профессионально стукнули по черепу. Завтра буду как огурчик. Просто налей мне выпить, ладно?
Сюзи вздохнула и вышла. Я услышал, как она смешивает на кухне напиток. Когда она вернулась, мне уже чуть полегчало. С удовольствием я отметил, что Сюзи приготовила выпить и себе. Она присела рядом на кровать и обеспокоенно взглянула на меня.
– Да не убивайся ты так, – сказал я. – Все путем, крошка.
Она отпила большой глоток и содрогнулась:
– Ты напугал меня до смерти. Дирк, что случилось?
– Ничего такого, чтобы забивать твою милую головку. Я веду новое расследование. А кто-то, по-видимому, возражает.
– Ясно… – Сюзи кивнула.
Она уже хорошо знала, что о работе я никогда не распространяюсь. Мне удалось вдолбить ей в голову, что для детективов агентства «Акме» это табу.
– Что, нельзя даже спросить, кто такая Энжи?
– Нельзя, и точка.
– Ладно. Тогда я дам тебе сейчас снотворное и уйду, а ты поспишь. – Она удалилась в ванную, отыскала там таблетки и вернулась. – Будь умницей, Дирк. Тебе надо хорошенько поспать.
– Мне не повредит, если ты прикорнешь рядышком.
– Даже не думай. Вот таблетки – прими.
Голова моя раскалывалась, поэтому я решил, что лучше повиноваться Сюзи, и проглотил снотворное.
– Завтра я приведу своих приятелей-маляров, они закрасят стенку. А как эти типы попали сюда?
– Наверное, открыли отмычкой.
– Понятно. Завтра пришлю сюда слесаря, пусть приведет в порядок дверь. Ключи от нового замка положу в твой почтовый ящик. А теперь спи. – Сюзи наклонилась, поцеловала меня и ушла.
Я в самом деле выспался и, хотя к утру голова все еще сильно болела, встретился с Биллом у его дома в 9:15. Он сел в свою машину, а я в свою, и мы поехали к банку. Поскольку прибыли мы рановато, я подсел в машину к Биллу и рассказал ему о событиях минувшего вечера. Он внимательно слушал, время от времени кивая.
– Похоже, начинаются неприятности, Дирк, – сказал он.
– По-моему, тоже. Но ведь неприятности – это по нашей части.
– Быстро сработали, да? Кто-то, наверное, стукнул этим ребятам, что частный детектив интересуется Энжи. Они сразу же среагировали. Интересно, кто их предупредил?
– Это нам еще предстоит выяснить.
Почти без четверти десять я вышел из его машины.
– Я подам тебе знак, – бросил я и направился в вестибюль банка.
Дождь наконец прекратился. Я удобно устроился в кресле, сделав вид, что читаю «Парадиз-Сити геральд», но поглядывая на мисс Кертч: она негромко отвечала на телефонные звонки, нажимала кнопки интеркома, неизменно сохраняя кислую мину.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Внезапно она поднялась со стула, изобразив улыбку чуть теплее ее обычной ледяной (настолько же осень теплее зимней стужи). «Вот оно», – догадался я и перевел взгляд на вход в банк.
В вестибюль впорхнула девушка – швейцар откозырял ей. Быстрым шагом она пересекла вестибюль. У меня было достаточно времени, чтобы хорошенько рассмотреть ее.
Худая как щепка (плоская как спереди, так и сзади), на голове большая соломенная шляпа – из тех, что можно видеть на головах пеонов, работающих на полях в Мексике. Шляпа была надвинута на лоб, почти полностью закрывая лицо. Плюс четырехдюймовые солнцезащитные очки. Одета она была в темную свободную футболку и синие джинсы, какие носят девушки во всем мире. Ноги обуты в сандалии, ногти на пальцах ног не накрашены. Точно так могла бы выглядеть любая молодая туристка. Как наследница миллиардов Торсена, она шифровалась ничуть не хуже, чем Грета Гарбо в расцвете лет.
Мисс Кертч уже вела ее в кабинет Экланда.
Я поспешил из банка к машине Билла.
– Цыпа в джинсах и соломенной шляпе, – сказал я. – Засек ее?
– Сразу подумал, наша клиентка, – ответил Билл. – Вон ее тачка, «фольксваген», через две машины от нас. Девчонка явно старается не светиться.
– Поступим так, Билл: я свою машину брошу здесь. – Я скользнул к нему на пассажирское сиденье. – Как появится – едем за ней.
Появилась Энжи минут через десять. В руках она держала небольшой пластиковый дипломат, явно выданный Экландом и явно содержащий крупные купюры на общую сумму в десять тысяч долларов.
Следить за ней труда не составило. Ехала она на разрешенной скорости, свернула с бульвара по направлению к гавани, затем повернула на набережную с причалами, где богатеи швартовали свои яхты, опять свернула в боковую улочку и очутилась в районе рыбацких причалов и бедных кварталов, где жила портовая шпана.
В этот час район оживал. Рыбаки покидали бары, возвращаясь к своим посудинам, чтобы выйти в море на второй утренний лов. За столиками сонные юные хиппи, зевая во весь рот, потягивали кофе. Анжела остановила машину на свободном парковочном месте, а Билл проехал мимо нее чуть дальше, свернул к другой парковке и заглушил двигатель «олдса».
Я вышел из машины как раз вовремя, чтобы заметить, как Анжела пересекла проезжую часть набережной, уворачиваясь от тяжелых грузовиков, и направилась к веренице баров, закусочных и убогих ресторанчиков. Я проследил за тем, как она вошла в жалкого вида забегаловку с вывеской облупившимися черными буквами «Черная шкатулка: дискотека, напитки, закуски».
Неспешно я пересек набережную и остановился перед захватанной пальцами стеклянной дверью с приклеенным объявлением: «Только для цветных собратьев. Белым вход воспрещен. Ясно?»
После недолгого раздумья я решил, что этот гадюшник может оказаться настоящим осиным гнездом и соваться сюда рановато. Для начала надо разжиться кое-какой информацией. Я вернулся к машине, где меня дожидался Билл.
– Только для черных, – сообщил я ему. – Оставайся здесь. Засеки, как долго она проторчит в «Шкатулке». А я погуляю тут, попробую что-нибудь разузнать.
Через плотный поток гуляющих по набережной я протолкнулся к бару «Нептун», где рассчитывал найти Эла Барни. Как неизменный атрибут причала, мой старый знакомый сидел на кнехте и хмуро глядел на море, вертя в руке пустую банку из-под пива.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Здесь, в гавани, Эла Барни считали старейшиной. Сам Эл не без оснований утверждал, что он «тот, у кого всегда ушки на макушке». Он был в курсе едва ли не всех темных делишек портового района города. Лысеющий, в грязной толстовке, драных парусиновых штанах, он сидел, как бы держа на коленях свое необъятное пивное брюхо. Помимо сбора информации, в жизни его интересовали лишь пиво да сосиски, густо облитые неким жутким соусом: у любого нормального человека от него задымился бы рот, а Барни в нем души не чаял. Наше агентство частенько прибегало к услугам толстяка: детективы угощали его пивом, он же делился полезной информацией.
