Читаем без скачивания Подводное сафари - Анатолий Сарычев

Стоявшая рядом чуть выше среднего роста девушка с небольшими остроконечными грудками, соски которых угадывались за тонкой тканью, вызывала у Клима совсем не отеческие чувства. Виктор, похоже, испытывал что-то подобное.

– Давайте спокойно обсудим наше положение, и надо начинать действовать! – негромко сказала девушка, шагнув в угол.

– Сначала надо узнать, куда нас везут, а уже потом вырабатывать какой-то план. Мы даже не можем выйти из каюты, – заметил Виктор, снова садясь на пол.

– Пока надо держаться вместе, а ночью по очереди дежурить. От наших товарищей по несчастью можно ожидать любой пакости. Они сейчас обижены и ищут козлов отпущения. Самое лучшее в нашем положении – лечь спать, – заметил Клим, присаживаясь на пол.

– Мы пока подежурим, а вы можете поспать, – предложила девушка, без всяких церемоний усаживаясь рядом с Виктором.

– Мне нравится ваше предложение, – заметил Клим, передавая драгоценную бутылку на хранение и закрывая глаза.

Делая вид, что заснул, Клим рассуждал: «Провести такую операцию с похищением людей, ограблением самолета, его посадкой на автомобильном шоссе могла только хорошо организованная банда. Люди, участвующие в ограблении, прекрасно организованы и тренированы. Кто же стоит за такой операцией? Какие цели преследуют похитители? Жалко, что нет связи с Антеем. Он бы быстро разобрался в сложившейся ситуации. Всего похищено человек двадцать пассажиров. В основном это молодые люди, но есть среди них и среднего возраста, как та истеричка, которой на вид лет сорок пять. Очкарику тоже лет сорок. Потом эта проверка багажа в аэропорту. Кому нужно было проводить задержку рейса? Террористам нет смысла привлекать к себе лишнее внимание, тогда кому это выгодно? Одни вопросы, на которые нет ответа».

ГЛАВА 4

Катер снизил скорость и сделал резкий поворот налево. От изменения курса уснувший было Клим проснулся и секунд десять сидел, не открывая глаз, внимательно прислушиваясь к окружающей обстановке.

Катер осторожно маневрировал, меняя галсы и скорость, на малом ходу переваливая с волны на волну.

Клим это понял по уменьшившейся килевой и бортовой качке.

Девушка и Виктор, прижавшись друг к другу, о чем-то оживленно шептались, не обращая никакого внимания на окружающих.

Рука Виктора лежала на бедре девушки, которая оживленно говорила что-то парню, покачивая перед его носом тоненьким пальчиком.

– С добрым утром! – приветствовал Виктор открывшего глаза Клима.

– Эта скотина спит как ни в чем не бывало, а мы должны стоять всю дорогу! – вновь завизжала толстуха, увидев, что Клим с удовольствием расправляет затекшие плечи.

Дверь каюты приоткрылась сантиметров на десять. В нее просунулся наконечник пожарного брандспойта. Мощная струя воды ударила в каюту, окатив всех присутствующих с ног до головы. Сделав свое черное дело, наконечник убрался из каюты, оставив на полу большую лужу воды.

Клим одним прыжком оказался на ногах и погрозил толстухе, сбитой с ног струей воды. Женщина с обиженным лицом, тяжело опираясь на руки, вставала. Никто из соседей не сделал попытки помочь ей подняться.

Катер мягко ткнулся левым бортом в пирс, и двигатель перестал работать. По палубе затопали тяжелые шаги. Снова зазвучала непонятная гортанная речь. Резкий металлический звук на палубе подсказал Климу, что на борт подали трап. Наконец дверь каюты широко открылась, и сразу же грубый голос из коридора приказал:

– По одному бегом марш!

Говорившему кавказцу явно вдолбили принятые в Российской армии команды, и он вовсю пользовался ими.

Дождавшись, когда в дверь проскочит пятый человек, Клим, пропустив вперед девушку и Виктора, поспешил за ними.

Охранники неплохо знали конвойное дело. Выстроившись в живой коридор, крепкие мужички, одетые в камуфляжную форму, по одному пропускали пассажиров катера по трапу на берег.

Попытка Клима поднять голову и осмотреть местность, в которой он оказался, была сразу пресечена резким ударом резиновой дубинки по животу.

Только мощный брюшной пресс не позволил повредить печень.

Сделав вид, что ему сильно больно, Клим вскинулся, а потом согнулся, успев тем не менее окинуть быстрым взглядом небольшой островок, отделенный от материка неширокой, всего метров в пятьдесят, протокой.

– Еще морда вверх поднимаешь, моя твоя голова сильно дубинка бьет! – предупредил, ехидно ощеря гнилые, черные зубы, квадратный детина, одетый в поношенный камуфляж натовского образца.

– Извините, – вежливо сказал Клим, мгновенно запомнив конвоира, по квадратной роже и длинному шраму на шее.

– Меньше болтай и бегом в камеру! – предупредил детина, больно ткнув кончиком резиновой дубинки в спину Клима.

Каперанг на полусогнутых ногах засеменил вперед, не забыв бросить взгляд вперед.

Прямо перед ним возвышались два двухэтажных кирпичных здания из белых каменных блоков. Между зданиями виднелся прозрачный пузырь, здорово смахивающий на гигантский аквариум. Пузырь, наполненный морской водой на три четверти, имел привлекательный вид, но вот рыба, в нем плавающая, весьма смахивала на белую акулу.

Еще один резкий тычок резиновой дубинкой в спину показал Климу, что он постоянно находится под неусыпным вниманием конвойных.

Металлическая дверь с зарешеченным окошечком в этот момент со скрипом открылась, и подстегиваемые резкими криками охранников пленники быстро побежали вперед.

Две высокие бетонные ступеньки привели пленников в подвальное помещение, освещаемое одной-единственной тусклой лампочкой, заключенной в пыльный стеклянный плафон из матового стекла.

«Примерно пять люкс освещение», – определил Клим светосилу лампочки, внимательно осматривая помещение, в которое его втолкнули.

Квадратная подвальная комната, выложенная метровыми бетонными стеновыми блоками, высотой метра два с половиной, была полностью забита людьми. В середине камеры стояли двухэтажные деревянные нары, застеленные грязными засаленными матрацами, из которых клочьями торчала серая вата.

Человек пятьдесят мужчин и женщин свесились с нар, всматриваясь в новоприбывших. Сколько людей было в камере на самом деле, можно было только догадываться. Мужчины были одеты в одни трусы, а вот на женщинах имелось какое-то подобие одежды. Одетые в мужские рубашки, комбинации и просто завернутые в полотенца женщины представляли собой жалкое зрелище и были похожи на беженок времен Первой мировой войны.

Увидев новеньких, старожилы отодвинулись в глубину нар и выглядывали оттуда, блестя глазами.

Это было не типичное поведение заключенных, которое Клим сразу отметил.

Толстуха с худым очкариком разместились на нижнем ярусе, цыкнув на аборигенов, которые безропотно спрыгнули с нар и убежали вправо по проходу, не сделав никакой попытки отстоять свое место.

Решив последовать примеру толстухи, Клим устроился в трех метрах от нее, тоже согнав двух мускулистых мужиков, также не сделавших никакой попытки отстоять законное место.

Мужики, согнанные Климом, уселись за длинный деревянный стол перед закрытым окном и бессмысленно уставились в оконный проем, забранный сплошными металлическими полосами.

– Вы, молодые люди, внимательно смотрите за обстановкой. Мы, как вы, наверное, заметили, не пользуемся особой любовью среди новых и старых обитателей этого помещения, – предупредил Клим, бесцеремонно сдвигая в глубь нар еще одного толстяка в позолоченных очках.

– Как вам не стыдно! – писклявым голосом возмутился толстяк из темноты и протянул пухлую руку, намереваясь схватить Клима за лицо.

Рука у толстяка была размером с половину писчего листа бумаги и тянулась к лицу с явно враждебными намерениями.

Резкий удар пальцем по локтю заставил толстяка ойкнуть и болезненно скривиться. Однако ручонки он больше не протягивал.

Клим быстро окинул взглядом комнату, в которой находился, и несколько приуныл. Выбраться оттуда было довольно проблематично. Камера представляла собой глухое квадратное помещение примерно двадцать на двадцать метров и высотой три с половиной метра.

Парень с девушкой уселись рядом с Климом и сразу же, тесно прижавшись друг к другу, начали шептаться, не обращая никакого внимания на окружающих.

Толстуха и очкарик, бросив на нары сумку и барсетку, встали со своего места и отошли к окну, кинув на Клима ненавидящий взор. Очкарик, наклонившись к толстухе, зашептал, смешно вытягивая в трубочку тонкие губы. Буквально через каждые две секунды очкарик исподтишка бросал на Клима злобные взгляды.

«Странно, зачем в камере такое длинное окно, тем более закрытое металлической дверцей?» – едва успел подумать Клим, как с противным визгом дверца открылась внутрь и на пороге показался небритый мужик с явно выраженной кавказской внешностью.

Картинно встав в проеме, новый персонаж широко раздвинул ноги, поправил ремень автомата на плече и громко сказал: