Потом я начала вспоминать, как его любовница ежедневно приводила сына в детский сад. Она, скорее всего, наблюдала за мной исподтишка. Наверное, даже посмеивалась над моей доверчивостью и наивностью. И правильно. Я была такой глупой и невнимательной. Не почувствовала ничего.
В пять утра я сдаюсь. Выспаться всё равно не получится. На цыпочках выхожу из комнаты. Никита похрапывает, свернувшись калачиком, на маленьком кухонном диване. Беру в руки куртку и сапоги и выскальзываю из квартиры. На лестничной клетке окончательно одеваюсь и иду в сад.
- Зачем только уходила? - приветствует меня через домофон сонный голос дяди Паши.
Да, действительно. Может, и правда, переехать сюда, пока не разберусь в своих чувствах?
Я поднимаюсь в группу, переодеваюсь и сажусь составлять план занятий на сегодня.
За работой мне становится легче. Постепенно группа наполняется детьми, вокруг разговоры, гомон, движуха. Я очень волновалась, что столкнусь с соперницей. Как взять себя в руки, как не взорваться криками или слезами? К моему облегчению, никто из Соловьёвых сегодня не появился.
День пошёл своим чередом. Завтрак, потом занятия. Лепка, рисование.
- На улице мороз такой сегодня, минус двадцать точно. Может, заведующая разрешит не гулять? - подсказывает Тамара.
Пожимаю плечами. Ну да, не очень хочется выходить на улицу, если честно. Спускаюсь на первый этаж, по узкому коридору с рисунками на стенах спешу к кабинету Ольги Ивановны, который расположен у центрального входа в сад. Сворачиваю в холл и замираю в восхищении.
На пороге стоит курьер. Он держит в руках корзину из ротанга с огромным букетом нежно-салатовых роз. Это что-то фантастическое, никогда не видела подобной роскоши. Здесь, наверное, штук двести, не меньше. И ещё интересно, разве существуют цветы такого оттенка?! Невольно подхожу ближе. По центру букета красуется сердце из розочек, окрашенных золотом.
Не отрывая взгляда от ароматного великолепия, спрашиваю у курьера:
- Вам кого-то позвать?
Тот вежливо улыбается:
- Да, если можно. Мне поручено вручить подарок , - он заглядывает в карточку, наклеенную на корзину, - Балашовой Земфире Семёновне.
Букет
Обалдеть. Курьер же назвал моё имя, правда?
- Это я, - отвечаю, с усилием стараясь оторвать взгляд от роскошного букета.
Курьер протягивает мне корзину и дежурно улыбается:
- Эти цветы для вас, Земфира Семёновна. Кто-то очень хотел сделать вам приятное.
Я растерянно беру букет в руки, склоняюсь к нему и с наслаждением втягиваю носом запах свежих роз. Это какое-то волшебство, мне подобного никто никогда не дарил. Цветы фантастические, идеальные, невыносимо красивые, словно из другого мира. Каждый из них выглядит настолько свежим, будто только что срезан. В груди разливается тепло. Невозможно не восхищаться чудом.
- Спасибо... Подскажите, пожалуйста, что это за сорт? Запах необычный такой...
Курьер улыбается и с зазубренной интонацией отвечает:
- Сорт наших потрясающих зелёных роз называется "Лимбо". А золотистые, к сожалению, ещё не научились выращивать. Но в нашей компании для изготовления премиум-букетов используется только флористическая краска наивысшего качества без химического, вредного запаха. Она гипоаллергенна, не пачкается и не осыпается. Также перед отправкой мы ароматизируем розы специальным лёгким парфюмом. Хотя, скорее всего, при таком количестве это совсем необязательно. В вашем шикарном букете ровно двести одна штука.
Не могу поверить, чтобы Никита раскошелился на такое. Нет, он ни за что бы не потратил неприлично высокую сумму на цветы. Три красных розочки - максимум его щедрости за всё время с момента нашего знакомства.
А вдруг это всё-таки ошибка какая-то? На всякий случай уточняю:
- А можно узнать, кто отправитель?
Курьер с загадочной улыбкой отрицательно машет головой:
- Извините, но я не могу назвать его имя. Ваш поклонник пожелал остаться неизвестным.
Я задумчиво провожаю взглядом курьера. Ничего себе, как всё таинственно. А вдруг это, и правда, подарил не муж? Тогда кто? Может это... Краска прилила к щекам. Какая-то ерунда в голову лезет. Нет, я пока не готова принять эту странную мысль всерьёз - это просто невозможно.
Забыв о том, что собиралась зайти к заведующей, возвращаюсь в группу. Я присаживаюсь у письменного стола, ставлю корзину с цветами на пол. Торопливо достаю телефон, извлекаю номер мужа из чёрного списка и звоню ему. Через два длинных гудка он откликается:
- Алло. Земфира, любимая, это ты?
И, не дождавшись моего ответа, Никита сразу начинает тараторить:
- Дорогая, куда ты убежала утром? Я проснулся, а тебя нет.
Прерываю:
- Это ты заказал для меня доставку цветов?
- Цветов? Ты хочешь цветов? Да без проблем! Прямо сейчас куплю и сам привезу. Какие ты хочешь? Розы, астры, гвоздики, хризантемы? Красные, белые или жёлтые?
Да, я так и думала. Он не имеет никакого отношения к этим необыкновенным розам. И даже не планировал ничего такого, пока я не спросила.
- Жёлтые дарят к измене, - презрительно выпаливаю я и отключаюсь.
Из спальни с ведром в руках и половой тряпкой появляется немного растрёпанная Тамара:
- Ну, что, разрешила? Я как раз домыла. Если пойдёте на улицу, помогу тебе детей одеть.
Заметив корзину с цветами, Тамара роняет тряпку и с завистью в глазах и в голосе восхищается:
- Какое чудо!
- Что разрешила? - удивлённо переспрашиваю я и неожиданно вспоминаю про то, что ходила к заведующей, - ой, а я забыла спросить...
- Я бы тоже забыла, - Тамара пододвигает ещё один стул к моему и, понизив голос, спрашивает, - А ну, рассказывай. Твой всё-таки спалился и теперь подлизывается, что ли?
Меня, как ледяной водой окатило. Лицо каменеет. Я с обидой обращаюсь к Тамаре, испуганно прикрывшей ладонью рот:
- Так ты всё знала? И мне ничего не рассказала?
Она двигается ближе, гладит меня по плечу и жалостливо заглядывает в мои глаза:
- Ну, прости, подружка. Это не только я, все наши знали, кажется. Нам так жаль тебя было. Ты на своего Никиту надышаться не могла: Никита то, Никита сё. Мы не хотели, чтоб из-за сплетен распалась твоя семья. Тем более она переехала отсюда, зачем ворошить прошлое?
Собираюсь что-то сказать, но от последней фразы давлюсь воздухом. Прокашлившись немного, заинтересованно уточняю:
