И сразу же подул ветер. Он набирал силу с каждой секундой и Дарофеев понял, что его втягивает в черный лист Книги. Ветер вдруг стал так силен, что не было возможности удержаться на ногах. Игоря Сергеевича подхватило, понесло.
Он на несколько мгновений успел уцепиться за края страницы, но они оказались неожиданно острыми и целитель вынужден был отпустить их.
И началось бесконечное падение...
Которое завершилось в кровати.
Дарофеев вскочил, пытаясь сообразить, где он. Увидев знакомую обстановку, целитель успокоился, расправил сбитую простынь и лег снова. Больше ему ничего не снилось.
– 5 -
До прошлого года жизнь Игоря Сергеевича Дарофеева, Народного целителя международного класса, внешне текла размеренно и спокойно. Он лечил людей, как на снимаемой им квартире в Филях, так и в Центре Традиционной народной медицины, ездил в командировки за рубеж, писал популярные брошюрки, снимался в телепередачах.
Но в семейной жизни хорошего уже было мало. Жена, Елизавета Игнатьевна, его которую он, было, все порывался обучить всем тонкостям биоэнергетики, раньше души не чаяла в своем супруге. Но с годами между ними постепенно возникло странное отчуждение. Заработки мужа позволяли Елизавете Игнатьевне быть домохозяйкой и все свое время она делила между кулинарией, телевизором и воспитанием дочери Светланы. Биоэнергетикой, которой она так увлекалась в молодые годы, Дарофеева больше не занималась, хотя Игорь Сергеевич замечал, что она изредка пользовалась своим спонтанно проявляющимся ясновидением. Но раскол между отцом, матерью и дочкой, невидимый со стороны, становился с каждым годом все глубже. Пономарь предпочитал его не замечать. Ведь не было ни скандалов, ни разбирательств со слезами. Разве что Света все дальше уходила из-под влияния родителей, предпочитая жить, пусть скудным, но своим умом. Елизавета Игнатьевна пыталась вести с ней доверительные беседы, которые ничего не меняли в жизненном укладе. Дочь кивала, соглашалась, но все равно поступала вразрез с просьбами матери.
Но снаружи все было спокойно. Словно в застоявшемся гнилом болоте.
И вдруг это спокойное течение жизни семьи Дарофеевых прервали страшные события. Начались они с анонимного звонка с угрозами, следом последовало похищение Дарофеевой, уход из дома дочери Светы, которая в неполные восемнадцать лет уже стала законченной наркоманкой.
Игорь Сергеевич растерялся. Не зная, что предпринять, он воззвал к помощи как сотрудников МВД, которые часто прибегали к его услугам, так и главаря одной из московских криминальных группировок по прозвищу Сивый. И милиция, и мафия рьяно взялись за дело, преследуя свои интересы и, зачастую мешая друг другу. Из-за трагической случайности, когда Елизавету Игнатьевну почти одновременно примчались спасать и спецназ, и боевики Сивого, погиб друг Пономаря, капитан Синельников.
Вскоре выяснилось, что недоброжелатель Игоря Сергеевича работает на наркомафию, возглавляемую криминальным авторитетом по прозвищу Рыбак. С помощью Дарофеева, пытавшегося теперь не допустить пересечения операций милиции и криминалитета, группировка Рыбака оказалась уничтожена. Но Сивый, не желая упускать такой лакомый кусок, как рынок наркотиков, пошел на сделку с Рыбаком. В итоге и престарелый наркоделец, и сам Сивый, оказались в тюрьме.
Но до этого Пономарю пришлось пережить и зверское убийство Елизаветы Игнатьевны и смерть от рук оголтелых наркоманов дочери Светланы.
В конце концов выяснилось, что спровоцировал эти события лучший друг и учитель Игоря Сергеевича Виктор Анатольевич Разин. Он, используя свои паранормальные способности вошел в доверие к Рыбаку и, используя его боевиков, вдребезги разнес прежнее мирное существование Дарофеева.
Для целителя, правда, так и осталась загадкой причина такой ненависти Разина. Тот перед смертью дал Пономарю два объяснения своих поступков, но какой из них был истинным установить Игорю Сергеевичу так и не удалось.
Связь Дарофеева с организованной преступностью благодаря капитану Дроздову, с которым Пономарь стал работать после смерти Синельникова, осталась тайной. Но все равно, Игорь Сергеевич вынужден был пережить немало неприятных часов на допросах в связи с его присутствием в квартире Разина, когда тот совершил самоубийство. Но уголовное дело на Дарофеева закрыли за отсутствием состава преступления.
Гораздо больше труда стоило Игорю Сергеевичу восстановление отношений со своим братом Константином. Тот присутствовал при последних минутах жизни Разина и слышал все те страшные обвинения, которые бывший учитель Пономаря высыпал на Дарофеева.
Огромных усилий стоило и восстановление своего доброго имени. Ведь с подачи Разина в прессе была объявлена кампания настоящей травли Игоря Сергеевича. Но несколько интервью центральным газетам и цикл передач на телевидении, за которые Пономарь вынужден был выложить сумасшедшие деньги, исправили положение. Теперь Дарофеев виделся публике как экстрасенс-герой, боец с мафией. Его восстановили на работе, и все опять шло более-менее гладко. Единственное, чего не смог вернуть Дарофеев – были его близкие.
Но в результате тех событий произошли сильные перемены и во взглядах целителя на жизнь. Теперь он, глубже познав кармические связи, пытался придерживаться самых жестких, по отношению к себе, принципов. Сперва это было сложно, но, увидев какой это дает положительный результат, Пономарь втянулся и теперь и думать не мог, чтобы жить как-то иначе.
Глава 2
– 1 -
Едва майор ФСБ Сергей Владимирович Изотов пришел в свой кабинет, как зазвонил телефон и голос секретаря его непосредственного начальника пригласил майора на утреннее совещание. Это не было чем-то необычным.
Полковник Владимир Тихонович Памятник собирал такие планерки три-четыре раза в неделю.
Усевшись на свое место, по левую руку от начальственного стола, Сергей Владимирович пытался определить по лицу полковника что ожидает сотрудников, разнос, поощрение или нечто другое. Но Памятник перелистывал какие-то папки с делами и вид у него был непроницаемый. Изотов приготовился к худшему.
Владимир Тихонович почти всегда своей мимикой давал определить своим подчиненным суть будущей речи. И если уж он надел маску безразличия, речь пойдет о чем-то действительно серьезном и неприятном.
Хотя полковник и носил фамилию Памятник, в меднолобости его никто обвинить не мог. И, чтобы предотвратить разного рода слухи, он сам рассказывал, что его род произошел от Ваньки Помника, который при дворе графа Меньшикова служил чем-то типа живой записной книжки, никогда ничего не забывая, за что и был поименован так странно. За несколько поколений кличка «Помник» превратилось в фамилию «Памятник». Впрочем, такая фамилия могла сойти и за прозвище, и в отделе по расследованию умышленных убийств, которым он руководил, полковника за глаза звали только по фамилии. Никакие другие клички к нему просто не приставали.
Когда все собрались, Владимир Тихонович оторвался от бумаг и, не вставая, по очереди разглядывая каждого из присутствующих, начал разнос. В первую очередь досталось майору Веревочкину, группа которого уже больше недели безрезультатно занималась групповым убийством четырех девушек-проституток. Потом на очереди был еще один коллега Изотова, которому было поручено расследование однотипных по почерку убийств двух политиков.
Были высказаны оправдания, но на них Памятник почти не отреагировал:
– Эффективнее надо работать. – И, словно тут же забыв о провинившихся, принялся за Сергея Владимировича. – Теперь майор Изотов.
Услышав свою фамилию, Сергей Владимирович, быстро, но без излишней поспешности, встал.
– Я не буду спрашивать о том, как продвигаются ваши расследования. Мне надоело выслушивать всякий бред. И поэтому поручаю вам еще три новых дела. Получите их у моего секретаря. Он предупрежден. Садитесь.
Стараясь скрыть облегчение, Изотов придвинул стул и опустился на сидение из кожзаменителя.
