– Витька, а я, знаешь, сегодня кого в село подвозил – Симку, ну учились вы вместе, – сказал шофер.
– Жабу, что ли? – сразу вспомнил Витя.
Мужики засмеялись. Пожилой бригадир дядя Петя откликнулся:
– Грех так говорить, мужики. Девка сирота, Иванова дочка. Хороший он был. И она девчонка смышленая.
– Смышленая-то смышленая, а страшна как смертный грех! – огрызнулся Виктор.
Мужики снова захохотали.
– Так не тебе с ней спать! – прокричал сквозь смех бригадир.
А Андрей, друг Виктора, белобрысый и долговязый, хлопнул его по плечу:
– Ты лучше про Ирку свою думай! Про то, как вам ребенка заделать до армии!
– Это еще зачем?
– Чего тебе, в Афган, что ли, загреметь хочется? Ирку обрюхатишь – и всех делов! Витек, тебе чё, помочь, что ли? Сам не справляешься?
Витя обозлился:
– Ща как дам!
Механизаторы притихли. Андрюха тоже пошел на попятную…
– Да ладно, шучу! Ты меня погоди бить-то, главное, чтоб она тебе дала!
Тут Витя не выдержал, кинулся на Андрея с кулаками – уже не на шутку. Дядя Петя, водитель Слава и другие мужики стали их разнимать… да куда там!
На поле, на фоне стоящих комбайнов, началась настоящая куча-мала…
– Помогите, да что ж это делается!!! – кричала повариха, так и не накормившая бригаду. – Да вы с ума посходили, мужики! Обед-то остывает!
Только никто ее не слышал. Потому что Витька с Андреем не могли утихомириться и все катались по полю.
* * *
Этим же вечером в сарае Витя обнимал красавицу Ирочку. Она все отбивалась, пытаясь ускользнуть от него.
– Пусти! Я ж тебе сказала: нет! До свадьбы и не мечтай!
– Ир, да я разве жениться отказываюсь? Я ж люблю тебя, дура! Так люблю, что никогда и никого больше любить не буду! Не веришь, что ли? – страстно шептал Витька.
– А если и не верю – что тогда?
– Значит, точно дура! Мужики надо мной смеются!
– А для тебя это главное? – зло оскалилась Ирочка. – Ты ж пойми, я хочу, чтобы все по-человечески! Что тут такого? Хочу, чтобы мы в город переехали. Хочу, чтобы у нас все было как у людей настоящих! Вон Ленка Попова дура дурой, а в городе живет! Хата у нее трехкомнатная! Машина у нее красная! Мебель у ней румынская – прям стеночка такая, я аж как увидела – расплакалась!
– Ты мне про эту проститутку брось втирать!
– Да? Чем же это она плоха?
– Сама знаешь, чем твоя Ленка живет!
– Ой, подумаешь! Главное, что живет по-человечески! А ты чего хочешь? Закопать меня в этой глуши! Да? Во придумал, а? Ты всю жизнь комбайнером работать будешь, а я птичницей? Или на ферму отправишь – коров доить? Так у меня маманя всю жизнь дояркой проработала. Навидалась я такого счастья. Бабе сорок лет, а по виду все сто сорок!
– Что ж ты так на мать родную? – опешил Витька.
– А как я должна? Я в глаза правде смотрю, а ты все уворачиваешься. Ребеночка, говоришь, родить тебе надо, чтобы от армии отмазаться, – так это не со мной! Я для себя пожить хочу! Ничего, сходишь послужишь. Авось и не заберут тебя в твой Афган. А заберут, так выживешь. Ты, Вить, живучий! – не по-доброму засмеялась Ирочка.
– Так ведь ты не дождешься, я знаю. – Витя чуть не плакал.
– Ну не дождусь, значит, судьба твоя такая!
– Эх, убил бы тебя! Ей-богу бы убил!
Он крепко сжал Иру сильными руками. Не то с любовью, не то с ненавистью…
– Пусти, дурак, пусти! Кричать буду! Пусти, тебе говорят! – пролепетала Ира сдавленным голосом.
– Эх, Ира, Ирка, что ж ты не любишь-то меня, а?
– Как могу, так и люблю!
Витя отпустил ее, повторив с усмешкой:
– Как могу… Эх…
Утром Витька встретил Серафиму. Она принарядилась – видно, что в первый раз надела платье в крупный горох. Только платье ее не украсило – это не стройная красавица Ирочка.
– Ну, здравствуй, Витя. Узнал?
– А чего не узнать-то, слыхал, что приехала…
– Не изменилась?
– Да нет, почему… Выросла… Как все мы… Ты ж вроде в институт собиралась, училась отлично.
– Так я медаль и получила. И поступила на заочное. На ветеринара учусь. Раз в году сессия. – Сима опустила глаза. Она очень боялась этого разговора. И так же сильно он был ей нужен!
– А сюда-то чего? – спросил Витя уже из вежливости.
– Да так… Соскучилась… Ты вот что, мне помочь-то не можешь? Просить никого не хочу. Тебя вот, что называется, по старой дружбе…
– Так мы друзьями никогда и не были… Вроде как… – удивился Витька.
– Ты про очки-то мои разбитые помнишь? Я очков больше не ношу. Видеть стала хорошо. Я, Вить, многому за эти годы-то научилась. Так зайдешь? – Она посмотрела на него просяще.
И как-то Витьке неловко стало. Ну, одноклассница все же, да еще сирота, хоть и жаба…
– Ну ладно, зайду. Только скажи, чего там стряслось, чтобы я инструмент взял.
– В воскресенье, а? После обеда. Крышу мне надо починить, прохудилась, протекает в дождь. Помоги!
– Ну, попробую… – пробубнил он.
Вот и настало воскресенье.
Сима стол накрыла – любо-дорого посмотреть. Чего на нем только не было! И грибочки солененькие, и сало, и картошечка, присыпанная укропчиком… Витя вошел и с порога обомлел. Он-то привык всухомятку питаться да в рабочей столовой…
Сима поставила на стол бутылку водки.
– Так ты ж это, про крышу говорила… – не выдержал Витя.
– А не убежит крыша. Сядь вон, поешь, тебя ж кормить некому. Все по столовкам шастаешь. Что, не так?
– Так. Ну ладно… Чего не поесть-то, поем! Перед работой не поесть – грех. А это… – он указал на бутылку, – где взяла-то? И зачем?
– В сельпо и взяла! Так… по чуточке, за встречу! Ну положено же!
– Ну, вроде как да… – согласился Витя.
А Сима уже плеснула ему полную стопку.
– А если положено – чего зря традиции нарушать. Давай за моих… ну и за мамку твою. Когда она?…
Витя опустил глаза:
– Да уж три года как. Молодая была еще… Ладно, Сим, будем!
Они выпили не чокаясь.
Витя до дна. Сима стопку еле пригубила. И так посмотрела на Виктора, как будто что-то задумала.
– Давай еще по одной. За здоровье теперь надо, – сказала она.
– Давай! – согласился Виктор.
На этот раз разливал он. И пожалуй, даже охотно. Сима внимательно наблюдала за каждым его движением.
– Ну, будь!
– И ты тоже!
Рюмки зазвенели…
– А теперь грибочков поешь, да и картошки тоже. А то еще щи есть зеленые. Щи-то будешь?
Ну как тут отказаться?
По деревенский улице шла Ира Долгова с матерью.
– Твой-то сегодня к Симке пошел, – усмехнулась мать, – чего, не сказал тебе, а?
– Сказал, мам. Знаю, крышу чинить ей собрался.
– Ой, искусник, мастер золотые руки! Лучше б нам забор починил!
– У тебя свой муж есть, его и проси! – огрызнулась Ира.
– А то ты не знаешь, что он десять лет как не просыхает. Его к тому забору только самого прислонить можно! – завелась мать.
– Мне ваши отношения неинтересны. Он мне не отец!
– Ты как разговариваешь-то? Ты себя-то послушай. Он тебя вырастил! А за своим гляди получше! – закричала мать.
– У меня таких своих, как тот Витька, – вагон и маленькая тележка, – закатила глаза Ирочка. – Я, может, и не решила еще ничего. Да зачем он мне, мам, нужен, если ему через месяц в армию! Да потом он голь перекатная, а главное дело – он даже это не понимает!
– О дела! А говорила, что любишь! – удивилась мать дочкиным словам.
– Себя надо, мам, любить в первую очередь! Себя! – поучала Ирочка.
– Тебе видней, а только счастья своего не упусти!
– Ой, господи! Эко счастье! Да и кто у меня его оттяпает. Сима твоя косорылая? Жаба жабой. Мы ж ее с детства жабой звали! Такой она и осталась!
– Ты гляди, как бы тебе та жаба козью морду не сделала!
– Ну напугала! Ой, напугала! Ой, уже смеюсь! Ну, мама, ты даешь! – залилась смехом Ирка.
А зря смеялась…
Серафима шла к задуманному правильным путем, хотя никогда никаких книг по обольщению мужиков не читала. Все делала по наитию, а это, пожалуй, вернее всех психологических советов…
Пока Витя чинил крышу, Серафима снова накрыла на стол.
Вот стук стих, появился Витя с инструментом в руках.
– Ну вот и все, пустяковая была дырочка. Делов-то – на две минуты.
– Спасибо!
– Не за что, пойду я.
– Куда ж ты через всю деревню ночью. Ты оставайся, я тебе в спальне родительской постелю!
– Не, я пойду! Там вроде дождь накрапывал. Пока ливень не начался, добегу.
– Так он уже начался! Да ты не бойся, Вить! Белье свежее, и в комнате я прибралась, как приехала. Там хорошо! А то еще поешь. Проголодался ведь за два часа, а?
– Ну, есть немного… Я бы остался и поел. И по рюмочке еще пропустили бы… А вдруг как Ирка узнает? Она скандал закатит!
– Да про меня узнает – не закатит. Если б кто другой… – засмеялась Сима. И наполнила Витину рюмку.
Тот оглядел Симу с головы до ног:
– Ну да, из-за тебя не закатит. А так она ревнивая… – и выпил.
– А вы с ней… Ну… – Сима ждала ответа.
Но Витя отчаянно замотал головой:
