Читаем без скачивания Женить нельзя помиловать - Вячеслав Шторм

Выслушав мои искренние поздравления, Римбольд поблагодарил и неожиданно вздохнул:

— Вообще-то, Сэд, — ты только никому не говори! — ты отчасти прав. Намоем браслете выбито: «Римбольд! Братан! Век не забуду! Друлл». Но уж на Колонну великих деяний нанесли все, что я тебе рассказал, честь по чести.

— Ну, тогда не велика разница! — великодушно согласился я, даже не скрывая улыбку. — А что было дальше?

— Дальше, — Римбольд мечтательно закатил глаза, — я, как доверенное лицо князя, мотался по всему материку с крайне секретными и ответственными поручениями. Суть их, разумеется, составляет государственную тайну, но ты и представить себе не можешь, сколько раз за это время я был на волосок от верной смерти! Какого мужества, ловкости и смекалки требовали от меня обстоятельства! Какие опасности подстерегали меня на кажд…

— Достаточно! — взмолился я, по опыту зная, что только дай этому болтуну волю, и он будет расписывать свои подвиги часа три.

— Ну вот, и слова не дает сказать! — недовольно буркнул мой бородатый приятель. — Ты, конечно, мне друг, Сэд, и все такое, но при этом начисто лишен совести! Мы ведь с тобой не виделись Пругг знает сколько времени!

— Не ворчи, это тебя старит! — Я слегка хлопнул гнома по плечу. — А моей совестью работает Глори.

Глори — это как раз моя жена, урожденная принцесса Глорианна-Теодора Нахаль-Церберская.

— Оно и видно! — фыркнул тот и демонстративно потер плечо. — Ну и ручища у тебя, долговязый. Теперь ведь синяк будет, как пить дать… М-да, а я ведь, между прочим, заявился сюда по твою душу.

— Серьезно? А я-то думал, что ты просто соскучился.

— Ага! Держи карман шире! По твоей милой жене — кстати, до сих пор не пойму, что она в тебе нашла! — и впрямь соскучился, но что касается тебя, невоспитанный варвар… Впрочем, я, быть может, и прощу тебя, но потребую в виде компенсации за моральные издержки, чтобы меня накормили обедом. Прошу заметить: не каучуковой подметкой, которую в этой забегаловке втюхивают клиентам под видом мяса, а нормальным обедом. Как минимум — из четырех блюд. Десерт приветствуется.

— А то ты сам не знаешь, что Глори оторвет мне голову, если я не приведу тебя к обеду. Тем более что сегодня она собиралась печь твои любимые пирожки с ягодами.

— Да что же ты сразу-то сказать не мог?! — всплеснул руками гном. — Бессердечный ты всё-таки тип, Сэдрик! Если бы ты знал, сколько раз я, как волшебный сон, вспоминал чудесную стряпню Глори, когда жестокие клеши голода стискивали мой желудок, в то время как я пробирался, ежесекундно рискуя жизнью…

— Стоп, стоп, стоп! — поднял я руки, чувствуя, что гнома опять понесло. — Глори тоже наверняка желает услышать о твоих подвигах. Так что, если ты хочешь, чтобы я съел все пироги сам, то можешь сидеть дальше, а я пошел.

— Эх, не будь я так голоден!.. — Римбольд, притворно охая, встал, взвалил на плечо объемистую дорожную сумку и направился к выходу.

Не тут-то было.

Малыш Черч, бывший профессиональный костолом и хозяин трактира «Золотая кружка», в котором мы в настоящий момент находились, не зевал. С неожиданной для такого грузного тела проворностью он перегнулся через стойку и схватил гнома за шкирку.

— В чем дело?! — взвизгнул тот. — Мы торопимся!

— Ничего не имею против. Заплати за еду и кувшин вина — и можешь торопиться дальше, — ухмыльнулся Черч, подмигивая мне.

— Но я думал, что Сэд…

— Извини, приятель, но я, кажется, оставил дома кошелек, — с сокрушенным видом развел я руками, прекрасно поняв, откуда ветер дует.

Обреченно вздохнув, гном полез в карман и после продолжительного исследования его содержимого выложил на стойку две серебряные монеты. Однако Черч и не думал его отпускать.

— У тебя, кажется, плохо с арифметикой. Одна монета покрывает овощной салат, ростбиф, пшеничную лепешку и две большие груши. Но кувшин муската стоит две.

— Совершенно верно! — Даже в таком неудобном положении Римбольд попытался гордо подбочениться. — Но поскольку я выпил только половину, то и платить намерен только за половину.

Разумеется, я прекрасно знал, что отмазаться таким образом от хозяина «Золотой кружки» куда труднее, чем разжалобить бога смерти Контратия.

— Ничего не знаю. Заказан был кувшин, а сколько ты выпил — это твои трудности. Можешь оставить излишки здесь и допить в другой раз бесплатно, а можешь забрать с собой. Правда, во втором случае придется дополнительно оплатить стоимость посуды.

— Да за твою кислятину и одной монеты много! — И без того не отличавшийся мотовством, Римбольд перед перспективой таких трат совсем забыл об осторожности. Брови Черча угрожающе сошлись над переносицей, и мне показалось, что где-то далеко прогремел гром.

— Послушай, коротышка. Я весьма уважаю Сэда, он мой старый приятель и отличный сосед. Это единственное, что удерживает меня от наложения на тебя штрафа за беспочвенную хулу моего вина. — Тут трактирщик встряхнул гнома так, что зубы последнего звонко клацнули, а дорогой кафтан угрожающе затрещал по швам. — Но мое терпение небезгранично, и еще одно слово…

— Так бы сразу и сказал. И совсем незачем ругаться и портить хорошую одежду, — зачастил бородатый, моментально выложив рядом с двумя монетами третью.

Ручища Черча разжалась, и потерявший точку опоры Римбольд плюхнулся на зад.

— Ты не должен был позволять ему так обращаться с твоим товарищем, Сэд, — плаксиво протянул он. — Этот бугай чуть не испортил мой превосходный кафтан, который стоит дороже, чем…

— Что-что? — ласково спросил Малыш.

— …чем кувшин этого превосходного муската! — тут же закончил гном, шустро вскакивая на ноги и прячась за меня.

— А-а…

Черч мигом потерял к Римбольду всякий интерес и протянул мне небольшой сверток:

— Пирожные для Глори.

Несмотря на все свои кулинарные таланты, такие лакомства моя жена в домашних условиях не приготовит. Впрочем, она считает — и тут я с ней абсолютно согласен, — что каждый должен заниматься своим делом: сапоги тачать — лепрехун, а пирожные печь — пикси.

— Спасибо, дружище. Вечерком заскочу и отдам деньги.

— Не за что. И можешь не торопиться. Ты же знаешь, твой кредит у меня неограничен, — широко улыбнулся трактирщик.

При этих словах лицо Римбольда налилось кровью.

— Кредит? Неограничен?! Ах ты, ах ты… ЖОПА! — взвизгнул он. Потом молниеносно плюнул в кувшин с недопитым мускатом, показал Черчу язык и стрелой вылетел за дверь, преследуемый по пятам нашим хохотом.

Большую часть дороги до нашего дома гном хранил оскорбленное молчание, но потом все же не выдержал, и мы помирились.

Наш дом — предмет моей особой гордости и зависти всех соседей. Конечно, обошелся он недешево, но после свадебного подарка Глориного папы мы могли себе позволить еще и не такое. Двухэтажный особняк утопал в зелени и цветах, а с застекленной веранды на втором этаже открывался дивный вид на окрестности. Одним из самых излюбленных наших занятий было сидеть там и, попивая что-нибудь вкусное, наблюдать, как багровый диск солнца медленно и величественно опускается за холмы.

Не успел я запереть за нами ворота, как раздался звонкий голос Глори:

— Глазам своим не верю! Римбольд! Изверг, Лака! Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал!

— О нет! Только не это! — взвизгнул гном. Но было поздно.

На лужайку перед домом уже выскочили оба наших драконозавра, прекрасно помнящие Римбольда. А впереди них несся их сынуля Ветерок.

Драконозавр — самое распространенное ездовое животное в мире, совершенно вытеснившее капризных и изнеженных лошадей, на которых в наше время перемещаются исключительно бонзы, не знающие, куда девать деньги. Лошади проигрывают драконозаврам по всем статьям: те гораздо умнее, неприхотливее и выносливее, к тому же абсолютно всеядны, а при должном обучении являются грозной боевой силой.

Ветерку скоро два года, и он унаследовал от обоих родителей все их лучшие черты. Ну, или почти все, хотя, что бы ни говорила Глори, любой мужчина должен иметь хороший аппетит, независимо от того, есть ли у мужчины хвост или нет. Кроме того, свое имя драконозаврик получил отнюдь не за красивые глаза. Каминную полку в нашей гостиной украшают уже два первых приза за победу в гонках, завоеванные им в честной борьбе. Если верить моему приятелю Вику, это еще цветочки. А уж коли Вик Полторы Руки, лучший знаток драконозавров по эту сторону Внутреннего моря, говорит нечто подобное, то будьте уверены — так оно и есть.

Невзирая на свои изрядные размеры — чувствуется папина кровь, что и говорить! — Ветерок еще ребенок, и поведение у него соответствующее. Пустившийся бежать Римбольд был мгновенно настигнут, сбит с ног, вывалян в траве, обнюхан и облизан от макушки до носков башмаков.

— Кхе-кхе! Тьфу ты, отстань! — пытался отбиваться гном, отплевываясь и откашливаясь от набившейся в рот травы. Но Ветерок, видимо решив, что с ним играют, еще пуще принялся тормошить свою жертву, восторженно повизгивая. Изверг и Лака смотрели на буйство своего чада со снисходительной гордостью и, на счастье Римбольда, не вмешивались.