на крыше, горит не менее яркая зеленая матрица звериного сознания…
— Давненько я здесь не был, — бросаю взгляд на черные провалы окон и достаю мобильник. — Вряд ли он меня вспомнит, но другого пути не вижу.
Лену не получается вызвонить. Маму тоже. Тогда набираю Свету:
— Вы нашли их?
— Гвардейцы прибыли на Улицу Голубых огней, — отвечает блондинка. — Там они столкнулись с бандитами, сейчас идут ожесточенные бои. Но твою маму они не могут найти.
— Георг Мозговик тоже там?
— Там. Но у него нет слепка сознания Ирины, поэтому ему сложно отыскать ее среди жителей.
Черт! Это проблема! Маму с Леной смогу отыскать только я. У меня, конечно, есть их слепки. А, значит, выхода нет. Мне нужно срочно выбираться из Южного Парка.
— Я скоро прибуду, — обещаю. — До этого времени сдерживайте бандитов.
— Гвардейцы этим занимаются, — смущенно отвечает Света. — Я тоже хотела…но мне дядя запретил. Прости, — ее голос аж дрожит.
— За что? — хмурюсь я. — Правильно он сделал. Сиди дома и не вздумай сама соваться в бойню. Ты мне нужна живая и невредимая.
— Хорошо, — голос блондинки становится более бодрый.
Сбросив звонок, откидываюсь на спинку и предаюсь интенсивному размышлению. Должно получиться. Ладно, пора…
Альва неожиданно кладет ладонь мне на шею.
— Что ты делаешь? — поворачиваюсь к ней.
Лакомка серьезно смотрит на меня большими глазами.
— Ты очень сильный, Даня, но любому нужна поддержка, — шепчет девушка, гладя мою кожу уже обеими руками. — Всё хорошо, я всегда буду с тобой, мы со всем справимся. Вместе.
Она жарко обнимает меня и прижимается щека к щеке. Пышные груди альвы сплющиваются об мою грудь. Я замираю и на миг расслабляюсь. По телу разливается бодрящая нега, мозг словно получает допинг, резко пропадает усталость после двойного боя.
— Спасибо, — шепчу в острое ушко Лакомки. — Но дальше со мной ты не пойдешь.
Она отпускает меня и грустно улыбается, в лучистых глазах блестят слезы.
— Тогда удачи тебе, Даня, — покорно произносит она.
— Оставайся здесь и дожидайся моего звонка, — протянув руку, я снимаю слезинку с ее ресничек и выхожу наружу.
Не останавливаясь, быстро иду в заброшенное здание. Обнимательная терапия пошла на пользу. Мысли упорядочились, и я точно знаю цепочку предстоящих действий.
Захожу в подъезде и вглядываюсь в полумрак. Темно, хоть глаза выколи.
Протягиваю руку и на кончиках пальцев загораются огненные языки. Отблески пламени выхватывают грязную лестницу.
Переступив шприцы, раскиданные на полу, начинаю быстрый подъем. Мигом пролетаю пять этажей. На шестом из темного провала дверного провала вылезает бледный наркоман с кастетом на тощих пальцах. А за ним еще один с битой.
— Эй, парниша! — мычат наркоманы. — Ты чего тут забыл? Есть яблофон позвонить? А червонец на сигареты?
Я молча вскидываю руку. Ослепительно вспыхивает огнешар. Пламя бьет в бетонную стену рядом с наркоманами. Доходяги тут же с ужасом пятятся от меня.
— Это маг! — визжит тот, что с битой. — Не подходи к нему!
— Господин, простите! — вторит товарищу бледный с кастетом. — Мы пошутили! Будьте как дома!
— Пошли вон, — рычу.
Наркоманы срочно ретируются обратно во тьму своей берлоги, а я продолжаю подъем до самого верха.
Дверь на крышу заперта, но это не проблема для мага с несколькими Дарами. Выбиваю ее с пяти пинков. Сила физика в помощь.
После полутьмы непривычно яркий свет солнца бьет в глаза. На плоской крыше царит подозрительная тишина. Я обхожу ряд бетонных колпаков и замираю.
У парапета разлегся огромный зеленый дракон. Мое громкое вторжение разбудило чудовище, полусонные глаза приоткрыты, но обитатель крыши еще не поднялся. Лишь оторвал от пола вытянутую голову с массивной крокодильей челюстью. Широкий зевок обнажает страшный алый рот.
Зверь нехотя поворачивает длинную шею на звук моих шагов и недовольно клацает саблями-клыками:
— КЛА-КЛА-КЛА…
— Ну здравствуй, Зубастик, — я делаю шаг навстречу старому знакомому. — А ты подрос. Как насчет полетать вместе?
* * *
Спойлер следующей главы:
Глава 3
Я — ЛЕГИОН!
— База, докладываю, — голос старшего по операции прерывается помехами. — Мы на Улице Голубых огней. Зефир с Кроликом-один и Кроликом-два отделился от остальной группы и сейчас преследует цель «мать». Прием.
— Что? Почему вы разделили силы? — спохватывается Эдуард.
— На нас напала гвардия Соколовых. Основные силы заняты их сдерживанием.
— Я не понимаю! — Эдуард хватается за волосы и дерет их. План наследника трещал по швам. — Вы уверены, что это Соколовы⁈ Зачем они-то влезли⁈ Их собственности нет в «голубых огнях! Почему они не охраняют свою 'Москву» и прочую недвижку в центре!
— Я не знаю, но шевроны с соколами вроде бы только у Соколовых…
— Отступить можете? — волнуется Эдуард. Если он потеряет еще больше людей, отец не простит. А убивать мать Вещего уже не нужно, раз они решили убрать самого пацана.
— Нет возможности, господин. Пути отступления перекрыты.
— Тогда убейте заодно эту суку и пробивайтесь! — рычит Эдуард в рацию, а потом обращает взгляд на Тагира: — Что с Вещим? Он двинулся по Главной дороге? Его перехватили?
— Нет пока. Но это вопрос времени, — спокойно отвечает глава гвардии. — Другого пути из Южного Парка нет. Западня на дороге надежная: сенсорик определит машину Вещего, группа «Жи» откроет огонь. В гранатометном обстреле даже Грандмастеру не выжить. А Вещий максимум Мастер.
— Хорошо бы, — Эдуард потирает переносицу. — Мы уже потеряли двух магов из-за этого щенка! Отца это не обрадует. А если мы еще не принесем ему голову пацана, то нам с тобой полная жопа!
— Ситуация напряженная, — спокойно соглашается Тагир. — Но не патовая.
Тут просыпается рация. Точнее канал группы «Жи».
— База! База, это Кедр, мы засекли цель, сенсорик видит, но мы не можем ее достать! Прием.
— Как не можете⁈ — кричит впавший в бешенство Эдуард. — Это всего лишь сопляк! Школьник! Пустите ему пулю в лоб наконец!
— Не представляется возможным. Пули до него не достанут.
Сейчас нахмурился даже Тагир.
— О чем речь? Где сейчас Вещий?
— Он в небе.
* * *
За пятнадцать минут до этого.
Огромный зеленокрылый зверь поднимается и надвигается на меня. Массивные челюсти раскрыты, глаза поблескивают хищным желтым огнем. Зубастик вымахал весь в маму: такой же огромный и угрожающий. Только разве что нет на животе кожаной сумки для переноса детенышей. Видимо, это черта только самок.
— КЛА-КЛА-КЛА! — старый знакомый совсем мне не обрадовался. Скорее, разозлился, что его разбудили.
Я отступаю спиной к бетонному колпаку, чтобы было больше места для маневра.
— Зубастик, ты чего? Не признал? — тяну время, а сам мысленно прощупываю сознание зверя. — Я же тебя печеньками подкармливал, от Гришки защищал, казах хотел тебя в пищевой приемник сдать, а я не дал.
— КЛА! — зверь шагает ко мне, огромные паруса-крылья, сложенные на спине, чуть подрагивают.
Я понимаю: сейчас кинется. Сознание у Зубастика вполне гибкое, но не как
