Читаем без скачивания Естественная смерть корейского сталинизма - Андрей Ланьков

Любимая сцена: Ким Ир Сен накрывает старика своей шубой. История о том, что он шел, ехал, на коне скакал в 30-е гг., видит мерзнущего старика, ему его становится жалко, он отдает ему свою шубу, скачет дальше. Извините, это нормальная история, которая часто прослеживается, это миф, который рассказывали практически о любом великом корейском политическом деятеле с VI в. н.э. Когда мы видим, что Ким Ир Сен рассказывает о том, как он три раза проезжает мимо своего родного дома в Мангендэ, но туда не едет, потому что он занят государственными делами в 1945 г., – извините, это борьба с потопом, это китайская мифология. Геройски мудрый император борется с потопом, значит, соответственно, не едет домой, у него времени нет, три раза мимо дома проезжает. Все эти культурные штампы, естественно, очень свои. Более того, рискну сказать, что неконфуцианскую страну закрутить таким образом было бы практически невозможно. Необходимо иметь особое отношение к государству, готовность принимать дисциплину, особое отношение к элите и т.д. Это первый вопрос.

Второй вопрос – было ли пространство свободы в виде, например, крепкого хозяйственника, который плевать хотел на нормы, делает по-своему. Должно было быть. В конце концов, страна все-таки выжила. Но это было совсем иначе, нежели у нас. Дело в том, что культурный слой был безумно тонок, в 1945 г. на всей (!) территории страны было 2 тыс. человек с законченным высшим образованием. На всю страну с населением на тот момент 29 млн человек – 2 тыс.! Японцы, в общем, очень много сделали (хотя, если здесь есть корейцы, они убьют меня за эту фразу) для развития образования в Корее. Но образования среднего, низшего. Им нужен был кореец, который умеет стоять у токарного станка и у пулемета. А вот кореец с вредными идеями и университетским образованием – это была не очень хорошая идея. Поэтому это только элита, поэтому большая часть этих образованных людей ушла с Севера на Юг. Очень тонкий слой. Практически вся интеллигенция создавалась более или менее заново. Одни красные профессора, белых профессоров практически не было, их осталось 20-30 на страну, плюс человек 20-30 привезли из Советского Союза, но их же потом,в конце пятидесятых, и пересажали, кому повезло – до Москвы до Алма-Аты добежал. Я имею в виду этнических советских корейцев-интеллигентов, которые там на начальном этапе сыграли большую роль. Хотя они тоже не были светочами свободомыслия, вы это представляете.

Создается ощущение, что интеллигентского свободомыслия, интеллигентской «фиги в кармане» в Корее не то что нет, но ее намного меньше, чем у нас. Хотя, конечно, со временем мы узнаем и о писателях, писавших «в стол», – что-то такое должно было происходить. Но фигуры полулегального и в то же время не посаженного Платонова – я думаю, такого мы не найдем. Интеллигенция только новая, созданная этим режимом, в его системе. Вдобавок выросшая уже в условиях страшного террора. Были какие-то попытки, шевеления в конце 50-х гг., были шевеления в начале 90-х гг., но по большому счету думаю, что нет.

Третий – кто сидел в лагерях. Есть одна интересная особенность корейской истории, которая обеспечила очень высокую степень стабильности и монолитности обоих режимов. Как разворачивалась Корейская война в 1950 г. Июнь 1950 г. – северокорейские войска взметают южнокорейскую армию, и к середине-концу августа контролируют 95% территории страны. Сентябрь – американский десант в Инчхоне рядом с Сеулом – контрнаступление. К ноябрю – южане, реально американцы – 95%. Потом китайцы. Это означало, что люди могли голосовать ногами. Это очень серьезное отличие от большинства других коммунистических стран Восточной Европы. Люди, которым не нравился режим, в своей массе ушли. 1,5 млн человек (это оценка), ушедших с Севера на Юг, 0,5 млн человек, пришедших с Юга на Север (400 тыс.). Если тебе не нравился режим в твоей деревне, ты просто уходил за отступающей армией той страны, которая тебе нравилась, и все. Возможность была: армия пробегала то туда, то сюда по несколько раз.

Я в лекции не упомянул о системе наследственных групп. Северная Корея уникальна формализацией семейного происхождения. Т.е. любой северокореец в старой системе обязательно принадлежал к одной из 51 группы. И принадлежность к той или иной группе определялась несколькими факторами, в том числе тем, чем занимались твои предки по мужской линии до 1945 г. Т.е. дети тех, кто были выходцами из «плохих» групп (помещики, сотрудники японской администрации и т.д.), – и близко к Пхеньяну не подпускались, они в этих северных провинциях жили и умирали, равно как и потомки политзаключенных. Большая часть людей, которые оказались в лагерях, – это те, кто шутку неверную сказал, кто не с теми людьми пил, в «чистку» покровитель твоего покровителя попал. Плюс система семей изменников родины. За политическое преступление сажают не только обвиненного, но и всю его семью, об этом не надо забывать. Т.е. из этих 150 тыс., наверное, больше половины – никакие не преступники, а просто члены семьи.

Конкретно – в голову приходит история Кан Чхоль Хвана, потому что он один из самых раскрученных и известных людей, хотя этих историй десятки. Кто он такой. Они жили в Японии – этнические корейцы. Его бабушка была революционной активисткой, членом японской компартии. Дед – удачным предпринимателем, любившим свою жену, и немножко подкаблучником. И однажды в начале 60-х гг. бабушка сказала: «Мы должны строить социализм». Он отдал все свое и поехал строить социализм с женой и детьми. Он и начал строить, но проблема в том, что когда-то бабушка ссорилась с лидером просеверокорейской группировки в Японии. И когда они оказались на Севере, на них этот лидер, по-видимому, написал донос. И взяли деда, который в политику не лез, а занимался своим полукриминальным бизнесом и слушал жену, и он так и сгинул. А жена и почти вся семья лет десять просидела в лагерях.

Анна: У меня вопрос – какова продолжительность жизни в Северной Корее, и сколько детей в семьях?

Ланьков: Очень интересный вопрос. Первый результат – неожиданный. Я сейчас точной цифры не скажу, но она неожиданно велика. До голода – около 67-68 лет, после голода это существенно сократилось, но все равно – больше 60 лет. Это одна из интересных особенностей. При всех своих недостатках северокорейский режим оказался в состоянии поддерживать очень низкий уровень смертности за счет диспансеризаций, массового медицинского обслуживания и т.д. Это надо отдать должное сталинистским режимам, у них это хорошо получается, что молодцы, то молодцы.

Второй вопрос – число детей. Мало. Сейчас – около двух, ниже уровня простого воспроизводства. В начале 60-х гг. общий показатель фертильности был порядка шести. В 60-е гг. он потихоньку снижался. Затем в начале 70-х гг. была проведена очень интересная тихая кампания ограничения рождаемости, очень эффективная. Она, видимо, по жесткости напоминала китайскую, но любопытно, что она практически не отражалась в печати. Почему – неизвестно. Но на уровне народной группы и т.д. было оказано очень большое давление, прошел резкий сброс рождаемости: в это время общий показатель фертильности был около пяти, он упал до трех, чуть меньше. Сейчас он в районе двух. Интересная особенность этого общества – оно городское, очень образованное, безумно нищее. Но оно городское, 70% населения живет в городах, полное отсутствие неграмотности, практически все население имеет среднее образование, даже если мы забудем, что изучение истории – это заучивание генеалогии великого вождя, но математику они учат. Очень интересная ситуация. Мы имеем голод в пусть неразвитом, но индустриальном обществе.

Григорий Гриценко (экономический обозреватель «Полит.ру»): У меня к вам три вопроса. Первый – какой встречный поток товаров и услуг получают корейцы, которые работают в Китае? Вы сказали, что очень сильно развита контрабанда. Понятно, что китайские товары ввозятся в Корею и там продаются за бешеные деньги. Что вывозится из Северной Кореи в Китай?

Ланьков: Я сам специально занимался этим вопросом. Вывозятся, условно говоря, неофициально две вещи и третья официально. Во-первых, вывозится смешная экзотика: сушеные древесные грибы, дикорастущий женьшень, трепанги – морские огурцы. На чем все люди вокруг меня делали деньги – это медицина, такие экзотические вещи, которые можно продать: кроличьи, собачьи шкурки. Вторая часть – вывозились (уже, видимо, все вывезено) металлолом, цветной металл, контрабандный золотой песок, который воруют на приисках. И третье – главное, но это уже официальная торговля. В последние несколько лет, 2-3 года, произошла резкая активизация китайского официального бизнеса в Северной Корее, по-видимому, политически мотивированная. И они сейчас очень активно покупают права на разработку тех немногих, но имеющихся полезных ископаемых, которые там есть. В частности, есть не совсем проверенные данные, что они купили право разработки в Мусанском руднике (это железная руда), что идут переговоры по углю и т.д.