Читаем без скачивания Пособники и подстрекатели - Мюриэл Спарк

– Но вас все еще разыскивают за мошенничество, – гнул свое Уокер, – мошенничество самого постыдного свойства. У скольких несчастных горничных вы отняли сбережения, когда были Беатой Паппенхейм?

– Конечно, в тех местах, откуда вы прибыли, – сказала Хильдегард, – сандвичи всегда с маслом. На Британских островах сандвичи сильно отличаются от немецких.

Она налила в стакан вино из стоявшей на подносе бутылочки. Оставался еще один сандвич, который доктор, подняв, долго и пристально рассматривала, затем осторожно надкусила.

– Немецкие намного толще, с маринованными огурчиками и капустой, иногда даже и с сыром. С другой стороны, ваши английские сандвичи гораздо тоньше, нарезаны тонко-тонко, и всегда с маслом. На них кладут мелко нарубленное яйцо и помидоры, покрывают кресс-салатом, его крохотные листики очень соблазнительно свисают по краям. Они…

– Я знаю, прекрасно знаю, – кивнул Уокер. – Я помню, какие сандвичи были на спортивных соревнованиях в школе. Однако я пришел к вам обсудить вполне конкретную ситуацию. Что вы намерены предпринять в связи с ней? Я имею в виду ситуацию, которая возникла на нашей с вами последней встрече.

– О, я вижу, вы решили отпустить бороду, – заметила Хильдегард. – И кроме того, – добавила она, с наслаждением потягивая вино и медленно прожевывая уже откушенный кусочек, – сандвичи бывают с креветками, омарами и семгой – это идеальные ингредиенты. А сандвичи с клубникой – одно удовольствие на пикниках. Раньше, – продолжала она прежде, чем он успел ее перебить, – булочники продавали для сандвичей уже нарезанный хлеб, белый, черный и даже с отрубями. Возможно, еще остались такие, кто по-прежнему делает это. Теперь, когда вы сидите здесь, я уверена, что вам безумно хочется съесть какой-либо восхитительный сандвич. Не вызывают ли они у вас ностальгию по Англии?

Она аккуратно вытерла уголки рта присланной из кафе розовой бумажной салфеткой и посмотрела на часы.

– Боже мой! Сколько уже времени! – воскликнула доктор. – К сожалению, у нас сегодня будет укороченный сеанс. У меня назначена исключительно важная встреча с пациенткой, которая тяжело больна и не может прийти сюда. Я должна ехать к ней. Договоритесь о следующем сеансе в приемной, если хотите продолжать консультации. В следующую пятницу?

– Нет, – ответил он.

– Очень хорошо, – сказала она. – До свидания.

– Вы еще услышите обо мне, – сказал мистер Уокер, он же якобы лорд Лукан. – Я дам о себе знать, фрейлейн Паппенхейм.

Она нажала звонок на столе. В дверях появилась маленькая секретарша.

– Пациент хочет договориться о времени следующего сеанса, – сказала она. – Размер гонорара – как обычно, – добавила она более доверительным тоном.

ГЛАВА 5

Из всех сообщений и полицейских досье по делу седьмого графа Лукана следовало, что человек он крайне высокомерный. Высокомерие – это навсегда. Оно обычно возникает на основе глубокого (иногда оправданного) чувства неполноценности. Другой отличительной чертой лорда Лукана, которая у него, возможно, сохранилась, было странное предпочтение к определенной еде, наблюдавшееся на протяжении всей его жизни вплоть до исчезновения. А возможно, и после этого? Изо дня в день он ел копченую семгу и бараньи отбивные; зимой их жарили на гриле, летом – подавали в соусе. Скучные, наводящие тоску люди считали его забавным. Интересные же считали безнадежно нудным. Жена лорда не пользовалась большой популярностью в кругу его приятелей, заядлых карточных игроков. Леди Лукан была женщиной без воображения, но честной. Она защищала интересы своих детей и в ожесточенной судебной тяжбе с Луканом выиграла дело: дети остались на ее попечении.

Жан-Пьер изучил огромную кипу вырезок, которые

Хильдегард получила из Англии.

– Можешь быть уверена, эти два Лукана действуют заодно, если один из них пытается тебя шантажировать. Я лично считаю совершенно невероятным случай, когда к тебе, предварительно не сговорившись, почти одновременно приходят двое мужчин и каждый утверждает, что он лорд Лукан.

– Мне кажется, второй может быть настоящим Луканом, – сказала Хильдегард, – а первый – его другом или помощником, который следит за тем, чтобы я не сдала подлинного Лукана полиции.

– Я в этом не уверен.

– Я – тоже. Может, ни один из них не Лукан.

– Беата Паппенхейм. Это действительно твое настоящее имя и фамилия?

– Да.

– Беата Паппенхейм… Как интересно.

– Почему… – на следующий день вечером спросил Жан-Пьер, – ты раньше не рассказала мне о своей прежней, такой увлекательной жизни, когда была стигматиком?

– Послушай, – ответила она, – я творила эти чудеса. Некоторых я действительно вылечила. Как ни странно, но

это так.

– Я тебе верю, – сказал Жан-Пьер.

«Я действительно ей верю, – думал он. – В ней есть что-то магическое». И, мысленно вернувшись к своей жизни до встречи с Хильдегард, он удивился, как вообще без нее жил. – Мы можем одному из твоих Луканов устроить проверку, пригласив его на ужин. Дадим ему на закуску семгу, а затем бараньи отбивные и посмотрим, будет ли он их есть с удовольствием. Во всех книгах о нем написано, что он ел это и только это, – предложил Жан-Пьер.

– Он, конечно, все съест с удовольствием, если готовить будешь ты, – улыбнулась она.

Жан-Пьер действительно был очень хорошим поваром и иногда сам готовил ужин, когда au pair, парочка молодых людей, помогавших им по хозяйству, брала выходной.

– Которого Лукана мы пригласим, первого или второго? – спросила Хильдегард.

– Лукана второго, Лаки.

– Я так и сделаю. Приглашу Лаки и дам ему семгу и отбивные. Интересно, как он прореагирует? Мне бы хотелось заставить его понервничать. Может, задать ему такой вопрос: «Предположим, что Смерть – это персонаж мужского пола, какова должна быть жена Смерти?»

– Из того, что я о нем прочел, это слишком образно для его мышления. Ему не понять сути такого предположения.

– Возможно, что и не понять, – согласилась она. – Вообще, наверное, ты прав. Ты знаешь, что его считают безнадежно скучным человеком?

– Знаю. Может, подсыпать ему что-нибудь в бокал? Я мог бы достать безвредную таблетку, развязывающую язык, – предложил Жан-Пьер. – Действует в течение всего вечера и заставляет человека говорить. У меня есть один знакомый фармацевт.

– Какой ты умный!

Весь следующий день Хильдегард обдумывала эту идею. Чем больше она размышляла, тем больше ей нравилась мысль использовать таблетку. Неэтично – да, конечно. Противозаконно – несомненно. До сих пор судьба этих лордов ее особенно не волновала, не волновала она ее и теперь. Хотелось лишь одного: получить нужный результат… «Я мог бы достать безвредную таблетку, развязывающую язык…» Она обожала Жан-Пьера – они были птицами примерно одного полета. Если представить себе принципы поведения, в которых отсутствует уважение к этике и гражданскому праву, то именно такими они были у них обоих. Следуя подобным моральным установкам, вернее, обходясь без них, Хильдегард и Жан-Пьер решили прощупать лорда Лукана. Что больше всего поражало Хильдегард в истории лорда, так это отсутствие у него и у людей его круга угрызений совести или хотя бы жалости к убитой няне, молодой девушке немногим старше двадцати лет, полной желания жить, очарования и задора. Когда один из родственников жертвы, предварительно договорившись, пришел за ее вещами, леди Лукан, не пригласив его в дом и не выразив сочувствия, у порога молча сунула ему в руки бумажный пакет. И это все.

– Меня поражает, – признался Жан-Пьер, – как Лукан умудрился восстановить против себя полицию и журналистов, даже ни разу с ними не встретившись. Мне кажется, это произошло главным образом из-за отношения его друзей к произошедшему.

– Но он на самом деле был отвратительный тип, – сказала Хильдегард. – Начать хотя бы с того, что он был безумен в сексуальном плане. Он избивал свою жену тростью. Это же настоящий психоз!

– Да, он был психически неуравновешен, это правда. Все крупные картежники так или иначе этим страдают. А если к тому же он был сексуальным садистом… ты не заметила ничего подобного у твоих новых пациентов?

– Я замечаю это у обоих. Да, такое возможно у обоих. Вышедшие наружу факты в деле об опеке над детьми вдребезги разбили надежды Лукана. Он рассчитывал, что жена умолчит о его сексуальном садизме. Но она и перед этим не остановилась. Он посчитал, что его предали. Ну а когда Лукан попытался доказать, что она сумасшедшая, у нее появилось полное моральное право говорить о его психическом состоянии. Кроме того, человек с неуравновешенным характером, воспитывающий детей, это же…

– Я надеюсь, – сказал Жан-Пьер, – ты понимаешь, что в отличие от большинства твоих пациентов подлинный лорд Лукан действительно сумасшедший?

– Ты так считаешь?

– Убежден. Все открывшиеся при расследовании факты, все его поступки на протяжении многих лет говорят о том, что это психически ненормальный человек.