В первый же день нового штрафного гудка, 19 сентября, члены кружка обсудили нарастающую конфликтную ситуацию на заводе и сошлись на предложении Калинина: развить конфликт до серьезного столкновения; разъяснить рабочим, что их основной протест должен быть обращен не столько против уменьшения времени между рабочим и штрафным гудком, сколько в первую очередь и главным образом против самой системы штрафов; агитировать рабочих за общезаводскую стачку, в ходе которой выдвинуть требование уменьшить рабочий день. Кружковцы проявили себя умелыми агитаторами. 21 сентября рабочие разных цехов дважды прекращали работу. Полторы тысячи путиловцев, собравшись у заводской конторы, заявили фабричному инспектору, что, если к 22 сентября их требования выполнены не будут, бастовать будет весь завод.
Усилия кружка Калинина, испытавшего силы в массовой агитации и организации рабочих, принесли первые реальные плоды. 22 сентября появилось объявление директора завода, извещавшее о снижении штрафа за опоздание с 75 до 15 копеек. Утром того же дня штрафной гудок последовал не через пять, а через десять минут после рабочего. Это была победа организованных путиловцев.
После сентябрьских событий кружковцы обрели много новых друзей и помощников. Растущая популярность Калинина и его товарищей была важна для дальнейшей работы. Но в то же время эта популярность увеличивала и степень опасности для подпольщиков, требовала от них глубокой и продуманной до малейших деталей конспирации.
Соблюдая предосторожность, кружок Калинина постепенно начал налаживать контакты с рабочими других заводов и фабрик Нарвской и Московской застав, а затем и более отдаленных районов столицы, что способствовало возникновению революционных кружков на ряде предприятий, в том числе на Резиновой мануфактуре, вагоностроительном заводе Речкина, фабрике механического производства обуви, в Экспедиции заготовления государственных бумаг. К концу 1898 года кружок Калинина установил прочные связи с металлистами Выборгской стороны, железнодорожниками Николаевских мастерских, рабочими-балтийцами с Васильевского острова.
Выход кружка за пределы Путиловского завода, расширение сферы его деятельности существенно повлияли на повышение его роли в социал-демократическом движении столицы. Кружок Калинина скоро выступил уже в новом качестве: он превратился в центральную социал-демократическую группу Нарвского района. С этими изменениями неразрывно связана новая веха в революционной биографии М. И. Калинина: организатор и ведущий участник марксистского путиловского кружка становится во главе центральной группы района, выдвигается в число активных деятелей социал-демократической организации Петербурга, ее последовательно революционного марксистского крыла. В руках Калинина постепенно сосредоточиваются все связи с революционерами-подпольщиками района и с городским «центром». Чтобы нагляднее представить, какой опасности подвергал себя при этом Калинин, достаточно напомнить данную им самим образную характеристику степени риска: «…Малейший твой промах, малейшая конспиративная ошибка, — и ты провалишься… в каменный мешок, где, по народному поверью, мололи жерновами людей и спускали в Неву».[14]
Много сил и энергии Калинин отдает в этот период объединению революционных усилий передовых рабочих Нарвского района, превращению центральной нарвской социал-демократической группы в ячейку РСДРП. Несмотря на скудость и разрозненность сведений о I съезде РСДРП, Калинин и его товарищи сделали правильный выбор: нужно бороться за объединение всех социал-демократических организаций в единую пролетарскую партию. В это же время начинаются первые серьезные столкновения и бои марксиста Калинина с проповедниками оппортунистических догм «экономизма».
Своеобразным выступлением против линии «экономистов» явилась позиция, занятая кружком Калинина в период подготовки маевки 1898 года. Ко Дню международной солидарности трудящихся «Союз борьбы за освобождение рабочего класса» составил и распространил в кружках две прокламации, которые довольно существенно отличались по своему содержанию и направленности. Одна прокламация ориентировала рабочих исключительно на борьбу за удовлетворение их повседневных материальных нужд. Другая наряду с экономическими выдвигала и политические требования (созыв парламента на основе всеобщего прямого равного и тайного голосования, восьмичасовой рабочий день, политические свободы) и заканчивалась призывом к свержению самодержавия. Калинин и его товарищи, еще не ведая как следует о том, какие группировки «Союза борьбы» стоят за каждой из листовок, взяли за основу для агитации прокламацию политического характера, т. е. воззвание, составленное представителями марксистского крыла «Союза борьбы».
Власти, не на шутку встревоженные революционной пропагандой на Путиловском, предприняли меры против проведения маевки: все силы жандармерии, полиции, охранки были подняты на ноги, места возможных массовок были наводнены шпиками. Петербургский градоначальник, донося о «преступной пропаганде» в городе, в реляции министру внутренних дел выделял резко усилившуюся активность революционеров на двух заводах — Путиловском и Обуховском. «…Главнейшие усилия революционеров, — отмечалось в донесении, — были именно направлены в среду рабочих Путиловского и Обуховского заводов, где контингент рабочих является наиболее развитым и подготовленным к восприятию противоправительственных учений». Лучшим подтверждением этих данных служит то обстоятельство, что задуманное революционерами празднование 1 Мая предполагалось осуществить главным образом при посредстве путиловских и обуховских рабочих.[15] Властям удалось сорвать маевку, но они были бессильны в попытках вытравить из умонастроений рабочих тот заметный след, который оставила подготовка к ней.
Революционный марксизм Калинин отстаивал в любом столкновении с «экономизмом». Одним из фактов, характеризующих процесс становления Калинина как марксиста-ленинца, является его выступление против «экономической» пропаганды студента-технолога Матвея Миссуны, руководившего одним из кружков на Путиловском заводе. Узнав об этом кружке, Калинин попытался поближе познакомиться с его участниками. В конце 1898 года он попал на сходку кружка Миссуны, устроенную на квартире рабочего-путиловца Сизова. Еле дослушав до конца путаные рассуждения руководителя кружка, ходившего вокруг да около одной лишь темы — борьбы рабочих за копеечные нужды, Калинин резко выступил против Миссуны, страстно доказывая, что не в экономической, а только в политической борьбе рабочие могут до конца разрешить все свои нужды, обрести свободу, уничтожить эксплуатацию. Он рассказал собравшимся о Парижской коммуне, о том, как коммунары отстаивали свои права. Говорил о стачках, разъяснял, что стачки с экономическими требованиями — это лишь начало, а не главная цель борьбы рабочего класса против эксплуатации. Члены кружка Миссуны, включившиеся в спор, пошли за Калининым. Это занятие стало последним для Миссуны: он больше не приходил на Путиловский, кружок с «экономической» ориентацией распался. Часть его участников присоединилась к социал-демократической группе Калинина, ставшей серьезным барьером на пути тех «экономистов», которые пытались овладеть рабочими кружками Нарвской и Московской застав.
Калининская группа активно выступала против представителей бурно плодившихся в конце 90-х годов буржуазно-интеллигентских течений (толстовцы, «кооперативные социалисты» и т. п.), которые проповедями о непротивлении злу насилием, о создании кооперативных обществ вносили сумятицу в умы рабочих, отвлекали их от пути классовой борьбы. С проповедниками «добреньких идей», начиненных обывательским утопизмом, Калинин не раз вступал в бой. Был, например, такой случай во время воскресного гулянья рабочих в пригороде столицы, на Горячем поле, куда пришел на беседу с путиловцами некто Левицкий. Этот агитатор пытался убедить рабочих в том, что путь к социализму лежит не через классовую борьбу, а через организацию кооперативных обществ. Когда аргументы агитатора-«кооператора» скрестились с аргументами рабочего-марксиста Калинина, участники беседы убедились в беспомощности красивых идей Левицкого. Так шаг за шагом Калинин овладевал трудным искусством убеждать массы, вести их за собой.
Первый арест
1899 год принес центральной социал-демократической группе Нарвского района, так же как и всем другим социал-демократическим организациям, новые серьезные испытания. На исходе века появились первые признаки надвигавшегося экономического кризиса. Предприниматели усилили наступление на жизненные интересы рабочего класса. Жизнь убедительно показывала непрочность частичных экономических завоеваний рабочих, настойчиво требовала от пролетарских революционеров широкой организации рабочего движения в духе боевых задач классовой борьбы, поставленных перед российской социал-демократией В. И. Лениным.
