— Наши соседи рано отправились в путь, — заметил он, остановившись около Пилчэка и Хэднолла, занятых сбором в дорогу.
— Задолго до восхода, — ответил Хэднолл. — Ты слышал, как они уехали, Джюд?
— Еще бы! Они и мертвого разбудили бы, — проворчал Пилчэк. — Думаю, что у Рэнделла Джэтта были свои основания уехать.
— Джэтт? Позволь! Это был тот человек с рыжей бородой? Насколько я помню, он не отличался вежливостью.
— Я слыхал какие-то разговоры о Джэтте в городе, — продолжал Пилчэк. — Как будто бы я его встречал где-то, но не могу вспомнить, где. Он один из тех охотников, к которым относятся с подозрением. С подозрением, говоря откровенно, только потому, что ничего определенного никто не знает. Джэтт два раза возвращался из Пэнхэндла с тысячами шкур. Он зарабатывает большие деньги.
— Это интересно, — заметил Хэднолл. — Он только что женился. Моя жена беседовала вчера с одной из женщин, — это, была, вероятно, мистрис Джэтт. Она с Миссури, и у нее взрослая дочь. Она сказала, что замужем всего несколько недель. Моей жене показалось, что охота на бизонов не очень по душе этой женщине и ее дочери.
— Когда ты попадешь в Стэкед Плэнс, то поймешь мистрис Джэтт, — язвительно заметил Пилчэк.
Том прислушался к их разговору, очень заинтересованный, и запоминал то, что слышал. Затем он спросил, все ли охотники на бизонов следуют по одному и тому же пути.
— Думаю, что да, — ответил Пилчэк. — На расстоянии сотни миль есть только одна хорошая дорога. А дальше охотники разъезжаются каждый своей дорогой.
— И все они рассеиваются по прериям? — продолжал расспрашивать Том.
— Да, конечно, они держатся поближе к бизонам. Но стада бизонов почти такие же огромные, как равнины Стэкед Плэнс.
Том не имел понятия об этой своеобразной части Техаса, но у него уже составилось представление о ее огромной величине.
— Когда мы выезжаем? — в заключение спросил он.
— Как только будем готовы.
Не прошло и часа, как отряд Хэднолла с тремя хорошими повозками вереницей тронулся в путь. Женщины ехали вместе с возницами. На долю Тома выпала обязанность вести оседланных лошадей. Они не хотели идти, пустынные поля как будто пугали их, и сначала они не слушались. Но пройдя несколько миль, они успокоились и рысью побежали по дороге.
Вскоре очертания города, деревья и столбы дыма исчезли за покатой возвышенностью, и кругом расстилалась беспредельная серо-зеленая равнина, перерезанная белой лентой дороги. Других повозок не было видно. Том нашел, что при таком ходе его лошади долгие поездки верхом будут терпимы. Отряд Хэднолла ехал до четырех часов дня и сделал двадцать пять миль. Остановку предполагали сделать в небольшой рощице, которая давно привлекла к себе внимание Тома. Его забавлял дружеский спор между Пилчэком и Хэдноллом. Пилчэк, как все проводники и разведчики, давно привыкшие к кочевой жизни, хотел остановиться в первом подходящем месте, где уже останавливались другие. А Хэднолл отыскал свежее, нетронутое место на некотором расстоянии от дороги, чистую прогалину под раскинувшимися ветвями вязов, только что зазеленевших. Тут же у высокого берега протекала мелкая речка.
Работы тут было достаточно для каждого, и произошла некоторая путаница. Необходим был опыт и навык располагаться лагерем, чтобы все устраивалось ловко и быстро.
Лошадей выпрягли, напоили и пустили пастись. Упряжь и хомуты повесили на передние колеса. Том отыскал сучьев для костра, которых оказалось множество, и удары его топора гулко раздавались в воздухе. Хэднолл с сыном вытащили из повозки походную печь и ящик с продуктами, затем кухонные принадлежности и складной стол. Очистили ровное место, развели костер и растопили печь, и женщины принялись готовить пищу. Хэднолл раскинул палатку для себя и для жены. Для Сэлли постель была устроена в повозке. Пилчэк помог Стронгхэрлу раскинуть палатку около их повозки, но себе устроил постель под деревьями, растянув брезент и покрыв его шерстяным одеялом. Бэрн Хэднолл тоже раскинул палатку для себя и жены, а Том решил расположиться под повозкой Бэрна.
К закату солнца сели ужинать. Все были голодны, и даже Пилчэк, казалось, чувствовал себя теперь хорошо. Если были какие-то страхи и опасения у женщин, то теперь они рассеялись. Разговор был веселый и бодрый. Сэлли Хэднолл кокетничала с Томом, но, видя, что тот не замечает ее заигрываний, перенесла свое внимание на Стронгхэрла.
После ужина Том нарубил и сложил дрова для костра на ночь и на следующее утро. Покончив с этим, он пошел вдоль речки к пасущимся лошадям. Он решил не привязывать Дести на ночь.
В нескольких стах ярдах за их стоянкой речка протекала между высокими вязами и, бурля, впадала в глубокий пруд. Том присел там на пень и отдыхал, погрузившись в мечты. Мысли его, казалось, неслись и крутились, как струи реки, по-видимому, без всякой цели. Но когда мелькнуло воспоминание о Милли, то оно уже не оставляло его. Здесь, в одиночестве, воспоминания казались более живыми, и, перебрав в памяти все подробности, касающиеся ее, он пришел к выводу, что она, вероятно несчастна, и положение ее тяжелое. «Я… я не могу вам ничего больше сказать… », — быстро проговорила она тоном, в котором, он понял теперь, слышался стыд и страх. Том задумался об этом и через час, когда темнота стала сгущаться под деревьями, пришел в себя, встряхнулся и направился к стоянке. Мало было надежды увидеться когда-нибудь с этой девушкой. Покорно, со смутной тоской в душе, он постарался не думать о ней.
Дни шли за днями, а отряд Хэднолла продвигался все дальше и дальше по прерии, иногда на запад, иногда на восток, но главное направление держал всегда на юго-восток. Они делали от пятнадцати до двадцати пяти миль в день, в зависимости от состояния дороги и подходящих для остановки мест. Время от времени они встречали охотничьи отряды с рядом повозок, доверху нагруженных бизоньими шкурами. Дни превращались в недели, и Том потерял им счет.
На этих огромных равнинах уже началась весна. Все вокруг зеленело и было прекрасно.
Однажды во время остановки, на закате солнца, Пилчэк, окончив свою обычную работу, поехал верхом на ближайший холм. Доехав до вершины, он слез с лошади, поднял короткую подзорную трубу и долго смотрел на юго-восток. Когда он затем вернулся в лагерь, все взгляды устремились на него.
— Видно что-нибудь? — нетерпеливо спросил Хэднолл. Том почувствовал волнение при одном взгляде на разведчика.
— Бизоны! — возвестил Пилчэк.
На минуту наступило молчание. Женщины раньше всех отозвались на хорошее известие. Хэднолл, казалось, еще туго соображал, в чем дело. Бэрн бросил полено, которое держал в руке.
