Вставая, Элизабет подавила в себе приступ страха, который был не чем иным, как привычной реакцией на предстоящую встречу с дядей.
– Это не займет много времени. Дядя Джулиус никогда не остается здесь больше, чем это необходимо.
Бентнер замешкался, делая вид, что собирает чашки, и посмотрел вслед Элизабет. Когда она отошла достаточно далеко, чтобы не слышать их, он повернулся к герцогине Хоторн, которую знал, когда она была еще маленькой девочкой и бегала в мальчишеских бриджах.
– Прошу прощения, ваша милость, – почтительно сказал он с выражением беспокойства на его старом добром лице, – но разрешите мне сказать, как я рад, что вы здесь, особенно сейчас, когда приезжает мистер Камерон?
– Ну, что ты, спасибо, Бентнер. Приятно тебя увидеть снова. Какие-нибудь особые неприятности из-за мистера Камерона?
– Похоже, могут быть. – Он замолчал, подошел к двери и осторожно заглянул в холл, затем вернулся к ней и доверительно сказал: – Аарон, то есть наш кучер, и я… нам обоим не понравился вид мистера Камерона сегодня. И есть еще одна вещь, – заявил он, забирая чайный поднос. – Никто из нас не остался здесь из-за привязанности к Хейвенхерсту. – Его бледные щеки залила краска смущения, и голос стал от волнения хриплым. – Мы остались ради нашей молодой хозяйки. Мы – это все, что у нее осталось, понимаете.
От его признания у Алекс защипало в глазах от слез еще до того, как он добавил:
– Мы не должны позволять мистеру Камерону огорчать ее, что как раз он всегда и делает.
– А есть средство помешать ему? – спросила Алекс, улыбаясь.
Бентнер выпрямился, кивнул и сказал с торжественной убежденностью:
– Я, со своей стороны, за то, чтобы сбросить его с Лондонского моста. Аарону больше нравится яд.
В его словах звучали гнев и огорчение, но в них не было истинной злобы, и Алекс ответила с заговорщической улыбкой:
– Думаю, что я предпочитаю второй метод, Бентнер, – он опрятнее.
Замечание Александры было шуткой, и Бентнер ответил на него почтительным поклоном, но когда их взгляды на минуту встретились, они без слов поняли друг друга. Дворецкий как бы говорил ей, что, если в будущем каким-либо образом потребуется помощь слуг, герцогиня может рассчитывать на их полную и беспрекословную поддержку. Ответ герцогини заверял его в том, что она вовсе не осуждает его вмешательство, ценит его намерения и будет иметь их в виду, если возникнет необходимость.
Глава 3
Джулиус Камерон поднял голову, когда в кабинет вошла племянница, и его глаза раздраженно сузились; даже сейчас, когда она стала не более чем обнищавшей сиротой, в осанке сохранялась царственная грация, а в линии маленького подбородка таилась упрямая гордость. Она была по уши в долгах и с каждым месяцем увязала в них все глубже, но все равно ходила с высоко поднятой головой, в точности как ее беспечный и самонадеянный отец. В возрасте тридцати пяти лет он утонул, катаясь на яхте, вместе с матерью Элизабет, к этому времени уже проиграв значительное наследство и тайно заложив свои земли. При этом он всегда сохранял высокомерный вид и до самого последнего дня жил как благородный аристократ.
Будучи младшим сыном графа Хейвенхерста, Джулиус не наследовал ни титула, ни состояния, ни земель и все же сумел с помощью жестоких ограничений и неусыпной бережливости скопить значительное состояние. Он лишал себя всего, кроме самого насущного, неустанно пытаясь улучшить свою участь; сторонился блеска и соблазнов света не только из-за невероятных расходов, но и потому, что не хотел топтаться на задворках дворянства.
После всех этих жертв, после спартанского существования, которое влачили он и его жена, судьба все же сумела обмануть его, сделав жену бесплодной. Не покидающая горечь усиливалась тем, что некому было наследовать его состояние или его земли – наследника не было, кроме сына Элизабет, которого та родит, выйдя замуж.
Сейчас, когда Джулиус Камерон смотрел, как она садилась по другую сторону стола, эта насмешка судьбы пронзила его с новой болезненной силой. В самом деле, он прожил жизнь, работая и отказывая себе во всем, и все, чего достиг – это увеличение богатства будущего внука своего безрассудного брата. И как будто этого было недостаточно, чтобы прийти в бешенство, так ему еще пришлось расхлебывать кашу, которую оставил после своего исчезновения два года назад Роберт, сводный брат Элизабет. Сейчас же Джулиусу выпала честь выполнить письменное указание ее отца выдать Элизабет замуж за человека, владеющего по возможности как титулом, так и состоянием. Месяц назад, начав поиски подходящего для нее мужа, Джулиус полагал, что задача окажется довольно простой. Ведь, когда два года назад она появилась дебютанткой в свете, ее красота, безупречное происхождение и мнимое богатство дали ей рекордные пятнадцать брачных предложений всего лишь за четыре недели. К удивлению Джулиуса, только трое из людей, делавших предложение, отреагировали на его письмо положительно, а некоторые не затруднили себя ответом вовсе. Конечно, не секрет, что сейчас Элизабет бедна, но Джулиус, чтобы сбыть племянницу с рук, предложил приличное приданое. Для него, измеряющего все деньгами, уже одно приданое должно было сделать Элизабет достаточно желанной. Об ужасном скандале, связанном с ней, Джулиус мало что знал и еще меньше хотел знать. Он избегал света со всеми его сплетнями, фривольностями и излишествами.
Вопрос, который задала Элизабет, вывел его из злобной задумчивости:
– Что вы желаете обсудить со мной, дядя Джулиус?
Злоба и возмущение от бесспорной уверенности в сердитом взрыве со стороны Элизабет сделали его голос более резким, чем обычно.
– Я приехал сегодня сюда, чтобы обсудить затянувшееся дело с твоим замужеством.
– Моим… моим чем? – изумилась Элизабет, пораженная настолько, что ее плотная маска достоинства спала, и на долю секунды она стала похожа на ребенка, одинокого, сбитого с толку, попавшего в ловушку.
– Я думаю, ты слышала меня, – резко сказал Джулиус, откинувшись на спинку стула. – Я ограничился тремя мужчинами. Двое из них титулованы, третий нет. Поскольку для твоего отца титулы имели первостепенное значение, я выберу человека наивысшего ранга, который сделает предложение, полагая, что у меня есть такой выбор.
– Как… – Элизабет вынуждена была остановиться, чтобы собраться с мыслями, прежде чем смогла говорить. – Как получилось, что вы выбрали этих людей?
– Я узнал у Люсинды имена всех мужчин, которые во время твоего дебюта говорили с Робертом о женитьбе на тебе. Она дала мне их имена, и я послал каждому из них письмо, в котором выразил твое желание и мое – как твоего опекуна – повторно обсудить их в качестве вероятных кандидатов в твои мужья.
