Так бы и продолжалось от пятницы к пятнице, пока суд не вынес бы окончательного решения, и никогда бы они не попали в жуткий ливень в Нью-Джерси, если бы Бетани не оглянулась случайно в тот самый момент, когда измученный воплями шофер шлепнул по губам ее отбивавшуюся девочку. Но и тогда Бетани, утратившая свою волю, не подбежала к машине и не выхватила ребенка у него из рук. Она так и осталась стоять за дождем из автоматических поливалок, включавшихся по вечерам, она так испугалась, что даже не всхлипнула. На следующее утро она отправилась в банк и в первый раз сняла деньги, чем занималась потом каждый день всю неделю, пока не сняла все до последнего цента и не закрыла их общий с Рэнди счет. В ту пятницу, когда шофер приехал за Рейчел, она не открыла дверь. Она выключила везде свет, села в кухне на пол и баюкала на руках Рейчел, раскачиваясь взад и вперед, пока шофер целую вечность звонил и звонил в дверной звонок. Потом он уехал, а через час зазвонил телефон. Бетани не обращала внимания. Она уложила Рейчел на своей постели, обложив подушками, чтобы не свалилась, и пристроив к губам бутылочку. Телефон наконец замолчал, и сердце у Бетани перестало колотиться так, будто вот-вот разорвется. Но едва она решила, что все закончилось, и пошла приготовить себе хлопьев с молоком, как возле их дома, немногим позже девяти, остановилась машина Рэнди. Бетани села на диван и смотрела, как сотрясается дверь, в которую он стучал все сильнее и сильнее, а когда перестал, то на мгновение подумала, что он сдался. Она забыла, что у него все еще оставался ключ, хотя он все равно смог лишь наполовину протиснуть руку, потому что дверь у Бетани была закрыта и на цепочку.
— Черт побери, — выругался он и крикнул: — Бетани!
Бетани сидела на диване, а он орал на нее через щель. Бетани затаила дыхание. Пока они были женаты, он ни разу не кричал на нее и никогда не обзывал; теперь даже голос был чужой. Потом она сообразила — и мысль эта мелькнула, как молния, — что с тех пор они изменились, оба изменились, и что иначе и быть не может, если они дерутся за дочь.
— Я вышибу эту чертову дверь! — орал он.
Но как ни странно, она и в самом деле не могла пошевелиться. Она не смогла бы его впустить, даже если бы захотела. Дверь выдержала, и Рэнди сменил тактику. Бетани так и сидела на диване, пока вдруг не услышала звон разбитого стекла. Кулаком он разбил окно в гостиной. Бетани, тяжело дыша, бросилась в кухню и принялась рыться в ящиках. Ноги у нее подкашивались, она готова была упасть в обморок, но не упала, а схватила хлебный нож с зубчатым краем и бегом понеслась в гостиную. Рэнди орал на нее так, будто не было ни соседей, ни спавшего в их общей постели ребенка. Он открыл задвижку и поднимал раму, когда Бетани распахнула входную дверь. Была теплая ночь в начале осени, и на ней были только шорты и белая блузка. Она встала в дверном проеме, в белой, сиявшей от лунного света блузке, с длинными, темными наэлектризованными волосами, и замахнулась ножом.
— Убирайся отсюда! — крикнула она голосом, какого и сама никогда не слышала.
Рэнди пошел на нее. В волосах у него блестели осколки стекла, по руке текла кровь, пачкая одну из его любимых голубых рубашек.
— Давай, — сказал он, — веди себя как сумасшедшая. Мне же лучше.
— Я не шучу, — ответила ему Бетани.
Она крепко сжимала нож. Несколько месяцев тому назад у нее только и было забот, чтобы к обеду были бараньи котлетки и какие глицинии посадил садовник, белые или пурпурные. Теперь же, глядя на подходившего Рэнди, она думала о Рейчел, которую у нее могли отобрать ни за что, ни про что, и крепче сжимала рукоятку ножа. Рэнди смотрел на нее тем серьезным, участливым взглядом, который всегда обезоруживал женщин. Когда-то он подумывал об актерской карьере — в старших классах Рэнди играл все главные роли в школьных спектаклях, — и, хотя отец в конце концов уговорил его заняться семейным бизнесом, из него, как видела Бетани, мог бы выйти хороший актер. Он вполне мог заставить тебя поверить в те искренность и участие, которые он так усердно изображал.
— Решение примет суд, — сказал он в ту ночь Бетани. — Нам нет смысла драться.
С этими словами он почти подошел к ней. Бетани замахнулась, и он отступил. На мгновение ей показалось, что он на самом деле испугался.
— Ты можешь получить все, что захочешь, — сказала она ему. Она выросла в Огайо, и тембр ее голоса был нежным и мелодичным, хотя в ту ночь она говорила почти шепотом. — Но Рейчел ты не получишь.
— Хочешь передать это моим родителям? — сказал он.
В соседнем доме у Клейнманов шла вечеринка, и сквозь открытые окна слышался смех. Раньше они туда ходили. Бетани несла свой песочный торт, а Рэнди синий кувшин с «Маргаритой», а когда они возвращались, то вместе принимали душ и шли в постель.
— Только попробуй ее забрать, я тебя убью, — сказала Бетани спокойным голосом.
— Могу ли я процитировать эти твои слова? — сказал Рэнди. — В суде?
Бетани опустила нож. Она была красивая девушка, без образования, без хорошего счета в банке, принимавшая антидепрессанты, несмотря на тот факт, что муж у нее всеобщий любимец.
— Мы должны это прекратить, — сказал Рэнди.
— Ты прав, — согласилась Бетани.
— Убивать мы друг друга не собираемся, разве что собираемся сделать друг другу больно, и это, пожалуй, нам удается, — сказал Рэнди.
Именно тогда Бетани поняла, что суда ей не выиграть. Она сбежала через два дня и, проезжая в автобусе через Каролину, придумала новые имена для себя и для дочери. В Атланте она разыскала ломбард и продала там оба бриллиантовых ожерелья и обручальное кольцо, оставив себе сапфиры и два золотых колечка, доставшиеся ей от матери. Там же ей подсказали, что если пройти дальше по улице до магазина подержанных покрышек и заплатить там с черного хода две тысячи долларов наличкой, то ей продадут любое настоящее удостоверение личности, зарегистрированное в любом штате на выбор. Она выбрала Нью-Джерси, в память о той лунной ночи, когда вдруг хлынул ливень, а она не остановилась. Она — которая за все время замужества не выезжала никуда, кроме ближайших магазинов — не выключила зажигания и победила дождь.
Ехали они в Майами, но в Хартфорд-Бич вышли из автобуса, потому что понадобилось купить молоко и подгузники да и нормально пообедать, и так там и остались. В воздухе пахло апельсинами, над головой простиралось ясное голубое небо, а на высокой капустной пальме сидел желтый попугай, увидев которого Рейчел всплеснула ручками и загукала. Бетани купила подержанный «форд», расплатившись наличными, и направилась к океану. Она ни разу не остановилась, пока не оказалась в Верити. На следующий день она купила в кондоминиуме квартирку с мебелью. Всю ту осень и зиму она собиралась найти работу, но мысль о том, что она расстанется с дочерью хотя бы на час, была невыносимой. Она брала ее с собой повсюду — и в парикмахерскую, где она коротко остригла и перекрасила в золотисто-рыжий цвет свои темные волосы, и в ломбард, где продала, чтобы пополнить истощившиеся денежные запасы, последнее ожерелье с сапфирами, подаренное ей Рэнди в день свадьбы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
