Будь ты хоть трижды высшей нежитью, «сквернорожденным», ты никогда не сможешь стать живым человеком.
Рэджи сглотнул ком в горле.
– Вы хотите сказать, что там…
Родион пожал плечами.
– Пойдем.
Старик выломал и эти двери.
Третий вагон был полностью пуст. Холодный металлический пол, серые стены… Одним словом – ничего. Ничего, кроме двух цинковых гробов одинакового размера, что стояли в самом центре. Истошный вой, что приглушенно доносился до них ранее, с открытой дверью стал очень громким. Стало ясно, что он доносится из одного из этих гробов, в голове Рэджи больше походивших на ящики Пандоры, таящие в себе смертельную опасность. Тварей, в которых не осталось ни капли человечности, лишь безумие и страдания от самого факта их существования.
Родион цокнул языком.
– Даже не запечатали их по-отдельности, что за халатность? – старик направился вглубь.
Рэджи Гримм никак не мог оторвать глаз от источника криков и когда заметил, что Родион пошел прямо к гробам, несколько опешил, но все же медленно последовал за ним. Этот вой… он словно резал саму душу.
– Только не говорите, что мне придется сражаться с тем, что внутри? – он указал пальцем на гроб, что вопил.
Родион сбился с шага. Как это вообще пришло ему в голову?
– Нет, не придется.
– Мы собираемся просто открыть его?
– Нет, не его.
– Но… – парень искренне не понимал, зачем его сюда привели.
Внезапно, Родион остановился и резко обернулся. Холодными глазами посмотрел на парня.
– Соболезную, Рэджинальд.
– Чему? – произнес он, медленно сглотнув ком в горле. Рука парня, на которой не было протеза, задрожала.
– Ты последний в своем роду. Мне очень жаль.
Родион схватил парня за шею и поднял вверх. Все, что успел сделать Рэджи – это удивленно выпучить глаза, схватиться за руку старика протезом и сжать ее так крепко, как только мог.
Увы, его шея оказалась куда мягче стальных дверных замков и с громким хрустом количество трупов в помещении увеличилось на один. Родион посмотрел на крепко вцепившийся в него механический протез и свободной рукой по одному отодрал со своего предплечья металлические пальцы, которые выполняли команду «сжимать» даже после смерти хозяина. Затем ослабил хватку, позволив телу наконец рухнуть на землю, снял с плеча сумку и кинул на пол.
Банка консервов, выкатившаяся из небрежно брошенной сумки, звонко ударилась о безжизненную руку Рэджи.
Старик хрустнул костяшками пальцев и, склонив голову, посмотрел на вопящий гроб. Хмыкнул. Нет, не этот гроб был его целью.
Родион резко развернулся и так аккуратно, как мог, сорвал замок с соседней цинковой коробки, из которой за все это время не донеслось ни звука. Быстро открыв крышку, он посмотрел внутрь и искренне улыбнулся.
– Просыпайся, Марк Ротт.
3
Пробуждение
Выстрел. Август Локк в луже крови. Элиза. Поцелуй. Серые волосы развеваются на ветру. Улыбка Рэма. Выстрел. Удар. Окровавленное тело отца. Я заберу у тебя все. Лезвие врезается в плоть. Боль. Тяжелый взгляд Фридриха. Выстрел.
Боль не прекращается. Запах металла. Темнота. Где я? Ослеп? Нет, слепые не видят темноту. Заперт.
Отец мертв? Я тоже… Должен был. Становится трудно дышать, будто горло сжали тисками. Пытаюсь пошевелиться, упираюсь в стенку. Могила?
Нет, я слышу звук. Шум поезда. Периодически подскакиваю и ударяюсь о твердый пол. Меня куда-то везут. Плевать.
Я должен был что-то сделать. Нужно было понять, сделать ход первым. Поздно.
У меня не осталось ничего. Я был уверен, что все схвачено. Все было под контролем. Ошибка.
Хочется кричать. Доберусь до них. До каждого. Рональд, Говард, Рэм… Фридрих.
Руки загорелись темно-красным, осветив тьму. Нахожу в себе силы, чтобы оглядеться. Металлическая коробка. Измазана какой-то жидкостью. Я в гробу. Дышать становится все сложнее.
Что если не выберусь? Руки задрожали. Уроборос не даст мне умереть. Вечные муки. Я заслужил это? Нет, нет, нет… нет! Стучу по стенкам, но те не поддаются. Скребу ногтями металл. Грохот от колес поезда становится все громче, больно думать. Что делать? Что делать, Марк? Сдвиг? Нет. Только не он. Колочу по крышке, с каждым ударом кожа на кулаке сдирается все сильнее. Без толку. Не знаю, что делает проклятие, от которого горят мои руки. Если усиляет, то недостаточно. Плоть все равно мягче металла.
«Марк. Будь ты сильнее, умнее… Все было бы иначе», – раздается не мой голос в моей голове. «Согласен», – отвечаю ему.
Выдох. Я бессилен. Слаб. Ублюдки. Я должен был быть сильнее. У меня все для этого было. А сейчас даже кричать не могу. Звук собственного дыхания эхом раздается в голове.
Вдохи становятся более частыми, а воздуха все меньше, я глотаю его ртом. Но затем мир вокруг пропадает, я отключаюсь.
Кошмар, который даже не могу вспомнить. Но в нем я не помню страха, только тоску. Реальность оказалась хуже любого ужасного сна.
Меня будит вопль агонии где-то рядом, совсем близко. Даже не похож на человеческий, но такой знакомый, словно искаженная запись голоса, который я слышал уже не раз. На глаза снова наворачиваются слезы. Вытираю их, сцепив зубы. Нет, это не может быть он. Он мертв.
Опять задыхаюсь, все тело напрягается. Мир словно в тумане.
Сознание покидает меня раз за разом, только чтобы вскоре вернуть обратно в темноту. Отдых лишь во снах, в кошмарах.
Металлическая коробка – тюрьма для тела. Мое тело – тюрьма для сознания. И мне никак не сбежать.
Так себя ощущал сын старика в саркофаге? Истощенный, обезумевший от страданий, но самое ужасное – все еще живой. Меня тоже это ждет? Только не так. Нет. Терпи. Верь. Надейся. Это когда-то закончится.
Сколько времени я здесь провел? Само понятие времени уже кажется чуждым. Чей-то вой, стук колес, мое дыхание. Схожу с ума?
Снова погибаю.
И в очередной раз возрождаюсь.
А затем, грохот и совершенно новые звуки.
Два голоса, один кажется знакомым.
– Соболезную, Рэджинальд…
Стук, удар о землю.
Затишье и…
В глаза бьет тусклый свет. Я делаю глубокий, спасительный вдох. Воздух опьянил и вырвал из бреда. Кошмар, в котором я находился бог знает сколько времени, начал постепенно выветриваться из головы, а мысли собираться воедино.
– Просыпайся, Марк Ротт, – надо мной кто-то склонился. Привыкшие к темноте глаза ослепило светом: я сощурился, не видя ничего, кроме очертаний головы.
Этот некто бесцеремонно вытащил меня из гроба и бросил на холодный пол. Я лишь смотрел по сторонам, не понимая, что произошло. Не знаю, как долго я бы сидел на месте, если бы не сильная пощечина, прилетевшая мне в лицо.
Затем еще одна, и
