Я прекрасно представляла себе, что превращение дочери в вампира отца вряд ли обрадует. Но я была уже большой девочкой, а потому смыла с лица следы слез, села в машину — старенький приземистый «вольво», за который еще не расплатилась, — и направилась к дому родителей в Оук-парке.
Добравшись до места, я остановила машину на подъездной дорожке, огибавшей дом. Массивное модернистское сооружение из стекла и бетона плохо гармонировало с соседними зданиями, построенными в более сдержанном, неоклассическом стиле. Но хорошего вкуса на деньги не купишь.
Я подошла к входной двери, и она открылась раньше, чем я успела постучать. Я подняла голову. Строгие серые глаза, принадлежавшие тощему белокожему мужчине, осматривали меня с высоты почти семи футов.
— Мисс Мерит.
— Привет, Пибоди.
— Пеннибейкер.
— Я так и сказала.
Конечно, я знала, что его зовут Пеннибейкер. Дворецкий стал первым значительным приобретением моего отца. В отношении к детям Пеннибейкер придерживался принципа «баловство ребенка портит» и всегда принимал сторону моего отца — подсматривал, подслушивал и явно не сочувствовал моим бунтарским наклонностям. По правде говоря, я занимала низшую ступень в своем поколении семьи, и у меня имелись образцовые родственники — старшая сестра Шарлотта, которая вышла замуж за хирурга-кардиолога и теперь воспитывала детей, и старший брат Роберт, которого прочили в преемники отца. А я, одинокая двадцатисемилетняя студентка, до сих пор учившаяся, хоть и в одном из лучших университетов страны, была второсортной Мерит. А теперь еще и заявилась домой после какой-то неприятной истории.
Я вошла в холл и ощутила порыв воздуха, когда Пеннибейкер решительно захлопнул за мной дверь. Затем он проворно встал передо мной.
— Ваши родители в передней гостиной, — забубнил он. — Они вас ждут. Ваше состояние причинило им немалую тревогу. Вы беспокоите отца… — он неодобрительно взглянул на меня, — историей, в которую оказались вовлечены.
Этот выговор оскорбил меня, но я решила, что не стоит объяснять, что превращение в вампира произошло без малейшего повода с моей стороны. Он все равно не поймет.
Я обогнула его, прошла по коридору и толкнула высокую дверь гостиной. Мередит Мерит, моя мать, вскочила с жесткого приземистого дивана. Даже в одиннадцать часов вечера на ней был льняной костюм, туфли на высоких каблуках и нитка жемчуга на шее. Светлые волосы были уложены в безукоризненную прическу, а веки подкрашены светло-зелеными тенями.
Мама устремилась ко мне, протягивая руки:
— Ты в порядке? — Она обхватила мои щеки пальцами с длинными холеными ногтями и осмотрела с ног до головы. — Как ты себя чувствуешь?
Я вежливо улыбнулась:
— Я хорошо себя чувствую.
По их меркам, так оно и было.
Мой отец, высокий и худощавый, как и я, с такими же каштановыми волосами и голубыми глазами, сидел на другом краю дивана, одетый, несмотря на поздний вечер, в строгий костюм. Он посмотрел на меня поверх очков, как будто позаимствовал эту манеру у Элен. Хотя у вампира это получалось более значительно, чем у человека. Отец сложил газету и положил ее рядом с собой на диван.
— Вампиры?
В единственном слове прозвучали одновременно и вопрос, и обвинение.
— На меня напали в кампусе.
Мать вскрикнула, приложила руку к сердцу и обернулась к отцу:
— Ты слышишь, Джошуа? В кампусе! Они нападают на людей!
Отец не отвел взгляда, но по его глазам я поняла, что он удивлен.
— Напали?
— На меня напал один вампир, но превращение осуществил другой. — Я вспомнила немногие услышанные слова и опасение в голосе спутника Салливана. — Я думаю, что первого просто вспугнули, и он убежал. А другие двое опасались, что я могу умереть.
Это было не совсем так — спутник Салливана опасался, что это может произойти, а сам он был уверен, что так и будет. И уверен в своем праве менять мою судьбу.
— Две встречи с вампирами? Рядом с Чикагским университетом?!
Я пожала плечами, давая понять, что и сама удивлена этим обстоятельством.
Отец закинул ногу на ногу.
— Кстати, скажи, ради бога, почему ты одна слонялась по кампусу посреди ночи?
В животе зажглась искра. Злость, возможно приправленная легкой жалостью к себе, что было вполне привычно при общении с отцом. Обычно я изображала смирение, опасаясь повысить голос и вызвать поток претензий родителей к своей непокорной младшей дочери. Но ведь всему есть предел, верно?
— Я работала.
Его ответная усмешка не нуждалась в комментариях.
— Я работала, — повторила я, ощущая давление сдерживаемой двадцать семь лет уверенности в себе. — Я шла забрать кое-какие бумаги, и на меня напали. Я пострадала не по своей воле и не по своей вине. Вампир разорвал мне горло.
Отец с сомнением взглянул на гладкую кожу у меня на шее — Господи, помоги Чикагской Добродетели, не сумевшей постоять за себя. Но он не унимался:
— И этот Дом Кадогана — он, конечно, старинный, но не такой старый, как Дом Наварры.
Поскольку я Дома Кадогана не упоминала, значит, родителей просветил тот, кто им звонил. А отец провел кое-какие исследования.
— Я не слишком хорошо разбираюсь в этих Домах, — призналась я, считая, что это область Мэллори.
По лицу отца было ясно, что мой ответ его не удовлетворил.
— Я вернулась только сегодня вечером, — защищалась я. — Они высадили меня у дома всего пару часов назад. Я не хотела, чтобы вы волновались или думали, что я опасно ранена, потому и приехала.
— Нам позвонили, — сухо ответил отец. — Позвонили из Дома. Твоя соседка…
— Мэллори, — прервала я его. — Ее зовут Мэллори.
— …сказала, что ты не вернулась домой. Потом позвонили из Дома и сообщили, что было совершено нападение. Они сказали, что ты поправляешься. Тогда я известил твоего деда, брата и сестру, так что в полицию обращаться не пришлось. — Он немного помолчал. — Мерит, я не хочу, чтобы они в это вмешивались.
Мало того что отец не желал расследования обстоятельств нападения на его дочь, так и никаких следов уже не осталось. Я дотронулась до горла:
— Думаю, обращаться в полицию уже поздно.
Мой вывод явно не впечатлил отца. Он поднялся с дивана и подошел ко мне вплотную:
— Я трудился изо всех сил, чтобы вытащить семью из нищеты. И не желаю, чтобы она опять скатилась в яму.
Щеки отца от возбуждения вспыхнули румянцем. Мать подошла к нему сбоку, взяла за руку и тихонько окликнула по имени.
Его «опять» меня разозлило, но я не стала спорить об истории нашей семьи, а только напомнила:
— Превращение в вампира не входило в мои планы.
