Она осознала, что снова слышит звуки океана. Утешительные звуки, казалось, окутывали её. Когда четыре бегущие фигуры завернули за угол и скрылись из виду, она возвратилась к пирсу, намереваясь сказать рыжеволосому парню, что он может выходить.
Он уже сделал это.
Она заставляла свои застывшие ноги медленно нести её к причалу. Он уже стоял там, и выражение его лица, вызывало у Кэсси странное чувство.
— Ты должен уйти отсюда или, возможно, спрятаться снова, — сказала она нерешительно. — Они могут вернуться сюда.
— Я так не думаю.
— Отлично.
Кэсси колебалась, смотря на него и почти чувствуя страх.
— Твой пёс был очень хорош, — начала она неопределённо.
И, наконец, продолжила:
— Я имею в виду, что он не лаял или что-то ещё.
— Он очень умный.
— О.
Кэсси посмотрела вниз на берег, пытаясь придумать, что бы ещё сказать. Его голос был нежен, не резок, но острый взгляд не покидал его, и рот был суров.
— Я думаю, они действительно теперь ушли, — сказала она.
— Спасибо тебе, — сказал он.
Затем повернулся к ней, и их глаза встретились.
— Я не знаю, как тебя благодарить.
И добавил:
— За то, что ты вынесла это ради меня. Ты ведь даже не знаешь, кто я.
Кэсси почувствовала себя ещё более странно. Взглянув на него, у неё почти закружилась голова, но она не могла отвести взгляд от его глаз. Теперь они не искрились, они были похожи на серо-синюю сталь. Неотразимо-гипнотические. Они привлекали её.
"Но я действительно тебя знаю" — думала она.
В этот момент в её голове вспыхнула картина. Это было словно она не в своём теле, и могла видеть двоих, стоящих на берегу. Она могла видеть, как солнце сияло на его волосах и как его лицо наклонилось к ней. И они были связаны серебрянным шнуром, который напевал песню.
Полоса энергии связывала их. Она была столь реальна, что Кэсси словно могла протянуть руку и коснуться её.
Их сердца были связанны, и тянулись друг к другу. Мысль эта прибыла к ней, как если бы тихий голос из глубины говорил с ней: "Серебрянный шнур не сможет порваться. Ваши жизни связанны. Вы не можете убежать друг от друга, вы не можете избежать судьбы".
Внезапно, картина и голос исчезли. Так же быстро, как и возникли. Кэсси моргнула и встряхнула головой, пытаясь прийти в себя. Он всё ещё смотрел на неё, ожидая ответа на свой вопрос.
— Я была рада тебе помочь, — сказала она, чувствуя, как неубедительно и неестественно это прозвучало. — И это ничего… то, что случилось.
Он опустил взгляд и посмотрел на её запястье, в его глазах словно полыхнула серебряная вспышка.
— Я… — произнес он. — Я должен был выйти раньше.
Кэсси снова встряхнула головой. Последнее, что она хотела — так это чтобы его поймали и причинили ему вред.
— Я только хотела тебе помочь, — повторила она мягко, изрядно смутившись.
Затем спросила:
— Почему они преследовали тебя?
Он отвёл глаза и глубоко вздохнул. У Кэсси появилось ощущение, что она нарушила границу.
— Ничего. Мне не следовало спрашивать, — начала она.
— Нет, — он снова на неё взглянул и улыбнулся одними уголками губ. — Все имеют право спрашивать, и ты тоже. Но это немного трудно обьяснить. Я… моё влияние здесь. Дома, они бы не посмели преследовать меня. Они не посмели бы посмотреть на меня косо. Но здесь я прекрасная добыча.
Она всё ещё не понимала.
— Они не любят людей, которые… отличаются, — сказал он, его голос сново затих. — А я отличаюсь от них. Я совсем другой.
Кэсси была с ним согласна. Независимо от того кем он был, он не походил на Джордана или Логана. Она до сих пор не видела таких людей, как он.
— Извини. Это не очень-то хорошее обьяснение, я знаю, — сказал он. — Особенно, после того, что ты сделала. Ты помогла мне, и я этого не забуду.
Он мельком взглянул на неё и коротко рассмеялся.
— Конечно, это не похоже на то, что я могу для тебя сделать, не так ли? Не здесь. Хотя… — он сделал паузу. — Подожди минуту.
Он опустил пальцы в карман, нащупывая что-то. Всё медленно закружилось перед глазами Кэсси, кровь прилила к её лицу.
Он что, искал деньги? Он считал, что может заплатить ей за её помощь? Она была оскорблена и поражена даже больше, чем когда Джордан схватил её за запястье. Она ничего не могла сделать со слезами, затопляющими её глаза.
Но то, что он вынул из кармана, оказалось камнем. Осколок скалы, похожий на те, которые можно найти на океанском дне. По крайней мере, так он выглядел на первый взгляд.
Одна сторона была неровная и серая, испещрённая крошечными чёрными спиралями, подобно маленьким раковинам.
Но затем он перевернул камень. Другая сторона тоже была серая, но вперемешку со светло-голубым, кристальная, искрящаяся в солнечном свете, словно была полита карамелью. Это было красиво.
Он вложил камень в её ладонь, прижимая её пальцы к нему. Её это так тронуло, что она почувствовала толчок, словно электричество пробежало от её ладони к плечу. Камень был словно живой, она не могла обьяснить этого. Сквозь гул в ушах, она услышала его слова, произнесённые быстро и низким голосом:
— Это халцедон. Приносит удачу. Если у тебя будут проблемы, или ты будешь в опасности или что-то вроде того, или если ты почувствуешь себя совершенно одинокой, и никто не будет в состоянии тебе помочь, крепко сожми его, — его пальцы сжимали её пальцы. — И думай обо мне.
Она смотрела на него, точно загипнотизированная. Она едва дышала. Он так близко стоял к ней; она могла видеть его глаза, такого же цвета, как кристалл, она могла чувствовать его дыхание на своей коже и тепло его тела.
Его волосы были не просто красными, они были разных оттенков. Некоторые пряди были такие тёмные, почти фиолетовые, другие словно бургундское вино, другие золотые.
"Другой" — подумала она снова.
Он отличался от всех парней, которых она когда-либо знала. Сладкие горячие потоки проходили через неё. Бешеное чувство, ощущение новых возможностей.
Она дрожала и чувствовала сердцебиение в пальцах, но не могла сказать чьё. Его или её. Он, казалось, слышал её мысли; теперь она почти ощущала это, словно он был в её разуме. Он был так близко к ней и смотрел на неё сверху вниз…
— И что случится тогда? — прошептала она.
— И тебе повезёт, — Он резко отстранился, как будто только что вспомнил что-то, и его тон изменился. Момент закончился.
— Стоит попытаться, ты так не думаешь? — сказал он легко.
Неспособная говорить, она кивнула. Он был таким задиристым сейчас. Он не был таким прежде.
— Я должен идти. Мне не следует здесь долго оставаться, — сказал он.
