class="p1">– А-а, бяка! – взвыл малыш, окончательно теряя самообладание.
Дети поняли, что случилось самое худшее. Младший брат их не узнавал!
Они в отчаянии смотрели друг на друга, и в этой ужасной ситуации для каждого было просто невыносимо встречаться с прекрасными глазами незнакомцев, а не с веселыми, дружелюбными, обычными, блестящими маленькими глазами братьев и сестер.
– Просто какой-то кошмар, – сказал Сирил, пытаясь поднять Ягненка. Ягненок царапался, как кошка, и ревел, как бык. – Мы должны с ним подружиться. Я не могу нести его домой, пока он так орет. Подумать только, мы должны подружиться с собственным младшим братом! Что за тупость!
Однако именно этим им и пришлось заняться. На уговоры ушло больше часа, и задачу нисколько не упрощало то, что Ягненок к тому времени зверски проголодался и хотел пить. Наконец он согласился позволить «чужакам» по очереди нести себя домой, но, поскольку отказывался держаться за незнакомцев и висел в их руках мертвым грузом, старшие дети очень устали.
– Слава богу, мы дома! – сказала Джейн, шатаясь.
Она прошла через железные ворота и зашагала туда, где у входной двери стояла няня Марта и, прикрывая глаза рукой, тревожно вглядывалась в даль.
– Сюда! – окликнула Джейн. – Возьми у меня малыша!
Марта выхватила малыша у нее из рук и сказала:
– Спасибо, хоть он жив и цел. Где остальные, и кто вы, во имя неба, такие?
– Мы – это, конечно же, мы, – ответил Роберт.
– Кто «вы»? Как вас кличут дома? – пренебрежительно спросила Марта.
– Говорю тебе, это мы! Только теперь мы красивые, как ясное солнышко, – сказал Сирил. – Я Сирил, а это остальные, и мы ужасно хотим есть. Впусти нас в дом, не глупи.
Марта выругала Сирила за наглость и попыталась захлопнуть дверь у него перед носом.
– Знаю, мы выглядим по-другому, но я – Антея, и мы ужасно устали и пропустили обед, – сказала Антея.
– Так идите домой обедать, как вас там! А если наши дети подговорили вас разыграть этот спектакль, можете передать им, что они у меня получат по первое число, пусть заранее приготовятся!
С этими словами Марта захлопнула дверь. Сирил яростно позвонил в колокольчик. Ответа не последовало, но вскоре из окна высунулась кухарка и крикнула:
– Если вы не уберетесь, проклятущие жулики, я вызову полицию!
И она захлопнула окно.
– Дело плохо, – сказала Антея. – Ой, давайте уйдем, пока нас не отправили в тюрьму!
Мальчики сказали, что это ерунда, по законам Англии нельзя отправить человека в тюрьму только за то, что он красив, как ясное солнышко, но все равно зашагали вслед за девочками.
– Надеюсь, после захода солнца мы станем самими собой, – сказала Джейн.
– Не знаю, – грустно отозвался Сирил. – Со времен мегатериев все сильно изменилось, и сейчас волшебство может действовать по-другому.
– Ой! – внезапно вскрикнула Антея. – А вдруг мы окаменеем на закате, как это случалось с мегатериями, и на следующий день от нас ничего не останется?
Она заплакала, Джейн тоже. Даже мальчики побледнели. Ни у кого не хватило духу возразить.
Потянулся ужасный день. Поблизости не было ни одного дома, где дети могли бы выпросить корку хлеба или хотя бы стакан воды. Они боялись идти в деревню, потому что видели, как Марта шла туда с корзиной, а в деревне дежурил местный констебль. Когда ты голоден как волк, и жаждешь напиться, как губка, слабо утешает, что ты красив, как ясное солнышко.
Три раза дети напрасно пытались уговорить служанок впустить их в белый дом и выслушать их рассказ. В конце концов Роберт отправился к дому один, надеясь, что получится залезть в окно на задах, а потом открыть дверь остальным. Но он не смог дотянуться ни до одного окна, а Марта вылила на него со второго этажа кувшин холодной воды и крикнула:
– Проваливай, противная маленькая глазастая обезьянка!
Наконец дети уселись рядком под изгородью, свесив ноги в сухую канаву, и стали в ожидании заката гадать, превратятся ли они в камень или только в прежних самих себя. Каждый продолжал чувствовать себя одиноким чужаком и старался не смотреть на других, ведь хотя голоса братьев и сестер не изменились, лица их стали так ослепительно прекрасны, что на них было неприятно смотреть.
– Я не верю, что мы превратимся в камень, – сказал Роберт, нарушив долгое печальное молчание. – Песчаный эльф обещал завтра выполнить другое наше желание. А если мы окаменеем, он не сможет этого сделать, ведь так?
Остальные ответили:
– Так.
Но это их нисколько не успокоило.
Еще более продолжительное несчастное молчание внезапно нарушил Сирил:
– Не хочу пугать вас, девочки, но я начинаю окаменевать. Нога совсем онемела. Я превращаюсь в камень, знаю, и с вами случится то же самое через минуту.
– Ничего страшного, – ласково успокоил Роберт. – Возможно, ты единственный из нас окаменеешь, а с остальными ничего подобного не случится, и тогда мы будем заботиться о твоей статуе и украшать ее гирляндами.
Но потом выяснилось, что нога у Сирила онемела только потому, что он её отсидел, и, когда онемение прошло (а это было очень больно, как будто в ногу втыкали булавки и иголки), остальные очень рассердились.
– Зря ты так нас напугал! – сказала Антея.
Третье и самое подавленное молчание нарушила Джейн:
– Если мы все-таки выживем, попросим псаммиада сделать так, чтобы слуги не замечали ничего особенного, какие бы желания мы ни загадывали.
Остальные только хмыкнули, слишком несчастные даже для того, чтобы принимать правильные решения.
Наконец голод, страх, раздражение и усталость – четыре очень неприятные ощущения – объединились, чтобы принести хоть что-то приятное, а именно – сон. Дети один за другим уснули, закрыв прекрасные глаза и приоткрыв красивые рты.
Антея проснулась первой. Солнце село, сгущались сумерки.
Девочка сильно ущипнула себя, убедилась, что все еще чувствует щипки, и поняла, что не окаменела. Тогда она ущипнула остальных. Они тоже оказались мягкими.
– Проснитесь, – сказала она, чуть не плача от радости, – все в порядке, мы не окаменели! Сирил, ты выглядишь таким милым и уродливым! У тебя снова веснушки, каштановые волосы и маленькие глаза. И вы все тоже прежние, уродливо-милые! – добавила она, чтобы остальные не обзавидовались.
Когда дети вернулись домой, Марта отругала их почем зря и рассказала о странных гостях.
– Да, они были красивыми, но, знаете, такими наглыми!
– Знаю, – ответил Роберт, который уже понял, что нет смысла пытаться что-либо объяснить Марте.
– Где, скажите на милость, вас носило все это время, маленькие неслухи?
– Там, неподалеку.
– Почему же вы не вернулись домой еще несколько часов назад?
– Мы не могли вернуться из-за них, – сказала Антея.
