Читаем без скачивания Цеховики - Илья Рясной

На толкучке оперативники очутились во второй половине дня. Начался же рабочий день с попытки поймать карманного вора Разгуляя. Десять лет капитан Акимов гонялся за ним. Разгуляй не брал никогда напарников, не готовил учеников, сторонился других воров и редко бывал на сходках, хотя всегда отстегивал деньги в общак карманников. На протяжении долгих лет раз в два-три дня он выходил на работу и «срывал карман». И он не попался ни разу! Он обладал потрясающе чуткими руками и, похоже, телепатическими способностями. Как бы ни маскировались сотрудники уголовного розыска, стоило им приблизиться на пушечный выстрел к Разгуляю, как он тут же шел домой или в свою любимую пивную, где по привычке выпивал три кружки. И этот день не стал исключением. Едва Акимов приблизился к остановке пятого троллейбуса (этот маршрут обожали карманники из-за постоянной толчеи в салонах), как Разгуляй, ехидно ухмыльнувшись, удалился.

Впрочем, через час оперативникам улыбнулась удача. В универмаге «Детский мир» работали сразу двое карманников — девонька лет двенадцати и мальчонка лет семи. Мальчонка, от горшка два вершка, ящерицей крутился в лесе ног и шуровал по сумкам, передавая кошельки девчонке. На глазах обалдевших оперативников они увели два кошелька. Оказались брат и сестра. Мать — горькая пьяница, отца не видели, надоело жить в интернате в Орле, подались в путешествие, подрабатывая карманными кражами. Воришек сдали в инспекцию по делам несовершеннолетних.

Рассчитывать на то, что в тот день еще так повезет, было бы нелепо. За смену редко удается зацепить больше одного карманника. Хотя акимовский рекорд — четыре за день. Только успевали оформить, выходили и натыкались на следующего… Но в тот день на рынке их ждало приключение.

Длинноволосых разбитных сотрудников оперативно-поискового отдела трудно было принять за милиционеров. Оно и неудивительно. Мастер личного сыска должен уметь растворяться в толпе, стать незаметным, привлекать к себе как можно меньше внимания и иметь цепкий глаз. Опытный поисковик не упустит ни одной детали. Он сразу выхватит из толпы «клиента» — по бегающим глазам, по его внутреннему напряжению. Да просто благодаря интуиции. Акимову обычно хватало одного взгляда на толпу, чтобы наткнуться на карманника или барыгу, торгующего краденым. Правда, иногда бывали и ошибки. Того же карманника нетрудно спутать с «голубым» или с «утюгом» — у них замашки одинаковые. «Утюги» — это извращенцы, которые в толкучке притираются к женщинам и доводят себя до экстаза.

На толкучке Акимов сразу вычислил «клиента». Он стоял в ряду красномордых алкоголиков, в основном работяг, таскающих со своих фабрик и заводов что попадется, лишь бы набрать на бутылку. «Где взять денег, ежели при Горбачеве водка червонец, из семьи тянуть грех, а трубы горят?» Физиономия «клиента» ничем не отличалась от пропитых лиц его дружков. Рубашка застиранная, один ботинок каши просит. Типичный «синяк», постоянный обитатель лечебно-трудовых профилакториев и, судя по наколкам, судебно-следственных учреждений. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Итальянский кожаный пиджак, новенький, раза три надеванный, который он предлагал посетителям толкучки, никак не соответствовал внешнему виду «синяка».

— Эй, мужик, почем шкура? — осведомился Акимов.

— Какая шкура? — хмуро спросил «синяк».

— Не твоя же. Сколько куртка стоит?

— Семьдесят пять.

— Дороговато, — протянул Акимов.

— Тебе, брат, за шестьдесят продам. — «Синяк» хлопнул себя ладонью по груди, приблизился к Акимову и дохнул на него перегаром.

— Ну, не знаю.

— Что, опять много?

— Многовато.

— Ты чего, земляк, совсем опух? Смотри, какая вещь. От сердца отрываю, просто деньги нужны до зарезу, — «синяк» выразительно провел по горлу ребром ладони. — Сам за стольник купил.

— За стольник?

— Ну, за девяносто пять, — пожал плечами «синяк». — Чего смотришь? Падлой буду — за девяносто пять.

Акимов прекрасно знал, что такой пиджак стоит две, а то и три сотни. За девяносто рублей подобную вещь можно приобрести разве только в закрытых распределителях для шишек из обкома, а в эту категорию «синяк» никак не вписывался.

— Пойдем, дружок, поговорим, — Акимов показал служебное удостоверение. И в следующее мгновение на него обрушилась тьма…

Через секунду Акимов понял, что еще жив. Просто ему на голову надели тот самый итальянский пиджак, очень удобно устроившийся на новом месте. «Синяк» оттолкнул младшего инспектора Каратаева и устремился в толпу. Он бежал очень сноровисто, быстро, высоко поднимая колени и умело лавируя в людской массе. Его преследователям не везло. Гуладзе налетел на тетку с сумкой, полной импортных сапог. Акимов, освободившись от куртки, прилично отстал. «Синяк» так бы и ушел, если бы…

— Ваня, родной, где же ты был? — пьяная бомжиха зигзагами двинула ему навстречу. «Синяк» попытался уклониться, но бомжиха, точно ракета с тепловым наведением, вышла на вираж и настигла цель. Блямс — столкновение, искры из глаз, вопль и мат.

"Синяк» с бомжихой повалились на асфальт. Беглец тут же вскочил, но время было упущено безвозвратно. На него навалился Гуладзе, ударив ногой под коленную чашечку и заламывая руку за спину. «Синяк» взвыл от боли и попытался вывернуться. Ему это чуть не удалось, так как бичиха повисла на руке младшего инспектора с истошным криком:

— Ты, хрен моржовый, не тронь Ваню, так твою растак!

Тут подлетели Каратаев с Акимовым, и началась куча мала. Оперативники оторвали вцепившуюся в Гуладзе бичиху и угомонили «синяка». Героев скандала поволокли в отделение.

— Менты проклятые!.. Су-у-уки-и!.. Мать вашу так и рас — заливалась бичиха. — Люди, глядите, чегой они творя-ять!

Акимов улучил момент и наградил бичиху таким пинком, что она сразу замолкла. «Синяк» шел молча, лишь время от времени шепча себе под нос матерные ругательства.

Задержанных поместили в «обезьянник» — две расположенные симметрично камеры около комнаты дежурного по отделению.

— Ваня-я! — заливалась бичиха, вцепившись пальцами в решетку. — За что они тебя, родимого-о!

— Заткнись, пугало болотное! — вдруг заорал «синяк». — Какой я тебе Ваня?

Бичиха покачнулась и внимательно осмотрела «синяка», съежившегося на скамейке в камере напротив.

— Бр-р, — тряхнула она головой так, что щеки заколыхались, как резиновые, и неожиданно спокойно произнесла:

— Обозналась. А я думала, что ты Ваня.

— Из-за тебя все, харя бомжицкая! Чтоб ты ходули протянула, змея подколодная!.

— Извини, ошиблась, мужик, — бичиха махнула рукой, бухнулась на скамейку рядом с задержанной спекулянткой, торговавшей на рынке колготками, и уснула сном младенца…

Все было ясно как день — «синяк» продавал краденое. Куртку он стащил или на квартире, или просто снял с какого-нибудь прохожего. Поэтому за него взялся оперативник из отдела по борьбе с хищениями личного имущества. Прежде всего он напросился к «синяку» в гости якобы для того, чтобы забрать там паспорт. Квартира была двухкомнатная, насквозь пропитанная запахом водки и дешевого вина, заваленная ненужным хламом и не убиравшаяся месяца два. Прямо на столе лежали серебряные вилки-ложки, гордо возвышался серебряный подсвечник и стоял японский двухкассетный магнитофон.

— Где достал? — спросил оперативник.

— Подарили, — буркнул «синяк».

— Кто? Общество защиты животных?

— Дядька из Свердловска.

— Может, и адрес его дашь?

— Дам. Только он сейчас на северную вахту уехал. Вернется через полгода.

— Он тебе все время серебряные вилки дарит?

— Иногда.

— Любит, наверное, тебя, сиротинушку… Лучше сразу все скажи. Все равно сидеть, так хоть чистосердечная признанка пойдет.

— Ха, не учи ученого. Дядька подарил — и точка.

— Я бы на твоем месте выдумал что-нибудь получше. Вряд ли судья купится на такую туфту. Думай, голова, думай…

По сведениям из информцентра области данные предметы не проходили как похищенные. Зная страсть милицейских чиновников к укрывательству преступлений, оперативник областного угрозыска обзвонил каждый райотдел и убедился, что никакие потерпевшие об этих вещах не заявляли. Было несколько вариантов. «Синяк» мог пошуровать в соседней области. Тогда дело дрянь. Если послать туда запрос, то в ответ коллеги пришлют глухие материалы по квартирным кражам, закроют квартал с прекрасной раскрываемостью, и не беда, что потом получат все обратно — главное за отчетный период цифры хорошие. Возможно, также, что хозяева обворованной квартиры находятся в отъезде, и тогда нужно ждать, когда они объявятся и придут в отделение милиции с заявлением. Если же ничего не изменится, то придется «синяка» отпускать да еще возвращать ему вещи как боевой трофей, и ничего тут не поделаешь.

За сопротивление работникам милиции «синяк» отправился на пятнадцать суток и старательно мыл пол в столовой областного УВД. Там его и нашел Пашка Норгулин. Ведь «синяк» был не кем иным, как Кузьмой Николаевичем Бородулей, тем самым, о котором говорил свидетель Григорян.