право вершить его закрепил за тобой; как мы можем допустить изменение и переиначивание его незыблемого постановления и настоятельного приказа?”. После убедительных просьб и многих увещеваний Угедей-каан счел необходимым последовать повелению отца и принять указания братьев и дядей и дал согласие. Все сняли с головы шапки и перекинули пояса через плечо. В хукар-ил, то есть в год быка, соответствующий месяцам 616 г. х. [19 марта 1219—7 марта 1220 г. н. э.], Чагатай-хан взял Угедей-каана за правую руку, Тулуй-хан за левую руку, а дядя его Отчигин за чресла и посадили его на каанский престол. Тулуй-хан поднес чашу, и все присутствующие внутри и вокруг царского шатра девять раз преклонили колена и провозгласили здравицу державе с [восшествием] его на ханство, и нарекли его кааном. Каан приказал представить богатства сокровищниц и оделил каждого из родных и чужих, соплеменников и воинов соразмерно своему великодушию»[23].
Прежде чем переходить к разделу отцовских владений между сыновьями, нужно уточнить, что речь шла не о разделе монгольского государства, которое формально продолжало оставаться единым под властью великого хана Угэдея, а именно о наделении владениями сыновей, точнее, троих сыновей и одного внука, потому что Джучи умер несколькими месяцами раньше отца, в феврале 1227 года, и его преемником стал второй сын Бату[24].
Улус (удел) Джучи, впоследствии названный «Золотой Ордой», находился в западной части монгольского государства. У монголов было принято выделять старшим сыновьям земли, наиболее отдаленные от исконных родительских владений, которые переходили к младшим сыновьям. Границы улуса Джучи можно было определить следующим образом – к западу от Иртыша, служившего восточной границей улуса. Западная граница находилась у последнего моря, к которому, рано или поздно, должны были домчаться монгольские кони.
Улус Чагатая находился в Центральной Азии, но часть земель с оседлым населением управлялась напрямую ставленниками Великого хана. Авторитет Чагатая был велик – после смерти Джучи он стал старшим из сыновей Чингисхана, а кроме того, являлся хранителем Великой Ясы, иначе говоря – осуществлял верховный надзор за соблюдением законов и традиций.
Угэдей получил территорию, простиравшуюся от восточных границ современного Казахстана до западномонгольских аймаков[25] Завхан и Говь-Алтай. Улус Угэдэя не выходил к внешним границам монгольского государства, и потому его можно назвать «бесперспективным в плане расширения». Но великому хану, которым по воле отца стал Угэдэй, следовало заботиться о расширении границ всего монгольского государства, а не своего улуса.
Толую, младшему сыну-отчигину[26], достались личные владения отца – Восточная и Центральная Монголия. Как отчигин он был регентом в период между смертью отца и созывом великого курултая, подтвердившего права Угэдэя.
Относительно небольшие уделы достались и младшим братьям Чингисхана – Хасару и Тэмуге-отчигину. Первый получил земли, лежавшие к западу от хребта Большой Хинган, а владения второго находились на территории современной провинции Гирин.
Монгольское государство было разделено по принципу военного построения. Центр его составлял Голун улус («Коренной юрт»), отданный Толую. В роли левого крыла-барунгар выступал улус Джучи, а владения Чагатая и Угэдэя составляли джунгар, правое крыло государства.
Сознавал ли Чингисхан, какую опасность для целостности монгольского государства представляет раздача улусов? Скорее всего – сознавал, ведь он был мудрым и дальновидным человеком. Сознавал, но не мог пойти против вековых традиций, ведь майората у монголов не существовало, каждому сыну полагалась доля отцовских владений.
Часть II
Потомки Джучи
Глава 3
Бату-хан
Старший сын Чингисхана и Борте Джучи умер при жизни своего отца, около 1226 года. Значимого следа в истории Джучи не оставил, но несколько слов о нем сказать все же нужно.
Джучи ответственно выполнял отцовские поручения, за что и получил от Чингисхана самый большой улус, но в последние годы отношения между отцом и сыном испортились. Рашид ад-Дин объясняет это следующим образом: «Чингиз-хан приказал, чтобы Джучи выступил в поход и покорил северные страны, как то: Келар, Башгирд, Урус, Черкес, Дашт-и Кипчак и другие области тех краев. Когда же он [Джучи] уклонился от участия в этом деле и отправился к своим жилищам, то Чингиз-хан, крайне рассердившись, сказал: “Я его казню, не видать ему милости”. Джучи же неожиданно заболел и поэтому, когда отец по возвращении из страны таджиков прибыл в свои ставки, не смог приехать к нему, но послал ему несколько харваров[27] добытых на охоте лебедей и рассыпался в извинениях. После этого Чингиз-хан еще несколько раз приказывал вызвать его к себе, но [тот] из-за болезни не приезжал и приносил извинения. Затем [однажды] какой-то человек из племени мангут проезжал через пределы юрта Джучи; а Джучи, перекочевывая, шел от юрта к юрту и таким же больным достиг одной горы, которая была местом его охоты. Так как сам он был слаб, то послал охотиться охотничьих эмиров. Когда тот человек увидел это сборище охотившихся людей, то подумал, что это [охотится сам] Джучи. Когда он прибыл к Чингиз-хану и тот спросил его о состоянии болезни Джучи, то он сказал: “О болезни сведений не имею, но на такой-то горе он занимался охотой…”. По этой причине воспламенился огонь ярости Чингиз-хана, и, вообразив, что [Джучи], очевидно, взбунтовался, что не обращает внимания на слова отца, он сказал: “Джучи сошел с ума, что совершает такие поступки”. И приказал, чтобы войско выступило в поход в его сторону и чтобы впереди всех отправились Чагатай и Угедей, и сам собирался выступить в поход вслед за ними. В это время прибыло известие о печальном событии с Джучи [его смерти]».
Итак, наша история династической ветви джучидов начинается с Бату-хана, который был старшим сыном Джучи от его старшей жены Саркаду-хатун, происходившей из коренного монгольского рода кунгират. Существует определенная путаница с Бату и его братом Орду-иченом, которого некоторые историки считают первенцем Джучи, добровольно отказавшимся от прав наследования в пользу младшего брата, и рассуждают о том, что не нужно усматривать в этом какого-то великого самопожертвования, ведь большие права налагали на человека великие обязанности и, в определенном смысле, значительно отягощали его жизнь. Мол, гораздо спокойнее было обладать всеми благами, которые давало происхождение, без необходимости руководить огромным улусом… Однако давайте обратимся к логике. Наш главный информатор Рашид ад-Дин и ряд других авторов добавляют к имени «Орда» слово «ичен», которым у монголов обозначали младшего сына, наследовавшего отцовский юрт[28]. Но при этом тот же Рашид ад-Дин пишет следующее: «Первый сын Джучи-хана, Орда, появился на свет от его
