— Можно мне еще раз взглянуть на твои ангельские часы?
Эфириил вытянул перед ней руку. Стрелки показывали 1905 год.
И вот все они пробежали мимо двух солдат, охранявших границу, — сначала овца с ягненком, а немного погодя Элизабет Хансен и ангел Эфириил.
— Стойте! — кричали солдаты. — Именем закона!
Но маленькая процессия была уже в глубине Швеции. Они еще на несколько лет приблизились к дню рождения Иисуса Христа.
Иоаким снова встал в кровати. Так вот что означает картинка с изображением старинного автомобиля!
И вот почему наступило лето.
Иоаким поспешил спрятать листок с историей про Элизабет и ангела и запереть секретную шкатулку — ведь мама и папа в любую минуту могли войти в комнату. После этого он долго сидел, размышляя над прочитанным.
Теперь ему многое стало понятно. Элизабет не просто бросилась догонять ягненка с колокольчиком на шее и стала пробираться вслед за ним через большой лес — она начала обратный бег во времени. Она уже успела прибежать в 1905 год, но ее целью был Вифлеем времен рождения Христа. Иоаким знал, что это произошло почти две тысячи лет назад.
Иоаким был уже большой мальчик и понимал, что бежать назад во времени невозможно. Но этот путь можно проделать мысленно.
В школе он слышал, что тысячелетие для человека — это всего лишь один день для Бога. Да и ангел Эфириил растолковал Элизабет, что для Господа нет ничего невозможного.
Но неужели Элизабет и ангел действительно перемещались назад во времени?
Тут он услышал, как вошла мама. Она приотворила дверь в комнату Иоакима и спросила:
— Ты уже открывал сегодня рождественский календарь?
Он кивнул, а мама склонилась над календарем.
— Надо же! Старинный автомобиль! — воскликнула она.
В ее голосе звучало некоторое удивление, даже разочарование. Наверное, она думала, что в каждом окошке должны быть изображения ангелов или еще что-то божественное, связанное с Рождеством.
— Это потому, что Элизабет и ангел Эфириил прибежали в Швецию как раз в то время, когда такие автомобили появились, — объяснил Иоаким. — Они будут бежать до самого Вифлеема.
— Ах ты, мой сочинитель, — сказала мама и потрепала его по волосам. А потом ушла в ванную.
У Иоакима даже закололо в животе, когда он стал размышлять обо всех этих удивительных и загадочных приключениях, о которых ему довелось узнать и которые мама с папой считали всего лишь его выдумкой. И тут его осенила прекрасная мысль. Перед Сочельником он завернет все листочки, выпавшие из календаря, в красивую бумагу и положит под елкой, а на пакетике напишет: «Самым лучшим на свете маме и папе».
Здорово придумано, и теперь он с еще большей радостью ожидал приближающееся Рождество, хотя в предвкушении праздника была не только радость. Было и сожаление, ведь ждать надо было еще так долго. И когда с волнением ждешь чего-то радостного, от этого прямо-таки начинает болеть голова.
После обеда папа опять начал жаловаться, что никак не может найти свое водительское удостоверение. Мама сказала, что он теперь больше не имеет права садиться за руль. Услышав такое, папа запыхтел как паровоз.
4 ДЕКАБРЯ
...Он едва успел пошире раскрыть глаза...
У Иоакима было теперь целых две тайны. Одна заключалась в том, что он находил и прочитывал выпадавшие из волшебного календаря листочки до того, как утром просыпались мама и папа. Другая — в том, что он хранил эти листочки в шкатулке, которую бабушка привезла ему из Польши.
Иоаким начал готовить самый лучший на свете рождественский подарок. Единственное, что от него требовалось, — это незаметно извлекать листочки из календаря и прятать их в секретной шкатулке, которую он один имел право открывать. А потом ему останется только найти подходящую подарочную бумагу, пока мама будет готовить рождественский ужин.
Но самым загадочным во всей этой истории был, конечно же, сам рождественский календарь, который оставил в книжной лавке старик Иоанн.
Кто же этот таинственный продавец роз? С какой целью он поставил волшебный календарь на полку в лавке?
Старик Иоанн был когда-то знаком с женщиной по имени Элизабет. Во всяком случае, он выставил ее портрет в витрине. Была ли это та же самая Элизабет, о которой рассказывалось в посланиях, выпадавших из рождественского календаря всякий раз, когда Иоаким открывал очередное окошко? Там говорилось о маленькой девочке, которая была, пожалуй, не старше Иоакима. Но ведь с того времени прошло уже столько лет!
Проснувшись в пятницу 4 декабря, Иоаким сразу же открыл четвертое окошко в календаре. Правда, сначала он прислушался и убедился, что в доме стоит полная тишина.
На картинке перед ним предстал человек в голубом одеянии, похожем на ночную рубашку. В одной руке он держал длинный посох. Но Иоакиму было некогда изучать картинку, так как на его постель опять упала сложенная записка. Он развернул ее и прочел:
Иисус Навин
Элизабет Хансен и ангел Эфириил бежали вслед за овцой и ягненком с колокольчиком на шее. Они миновали красный деревянный домик, а за ним небольшие участки возделанной земли, расположенные на расчищенной от леса территории. Потом остановились на холме, и Эфириил показал рукой на огромное озеро.
— Это самое большое озеро в Скандинавии, — объяснил ангел. — Мои часы показывают тысяча восемьсот девяносто первый год от Рождества Христова, а мы все еще в Швеции.
Из озера вытекала быстрая река, через реку был перекинут мост, и они перебрались по нему на другую сторону.
Это Гёта-Эльв, — объяснил Эфириил. — Мы пойдем по старой проселочной дороге вдоль ее берега.
— Бяша, бяша, бяша, — позвала Элизабет, но овца с ягненком снова припустились бежать.
На пути показалась деревня, на околице стояла выкрашенная в красный цвет деревянная церковь: к ней направлялся поток людей со всех концов деревни. Большинство шли пешком, но некоторые сидели в крепко сколоченных двуколках, запряженных лошадьми. Мужчины были в черных костюмах и шляпах, женщины — тоже в черном. Некоторые держали в руках сборники псалмов.
— Наверняка сегодня воскресенье, — заметила Элизабет.
Они приостановились на пару секунд, чтобы посмотреть на этих людей. Вдруг какой-то маленький мальчик заметил их, но едва он успел пошире раскрыть глаза, как ангел Эфириил продолжил свой бег. И Элизабет поспешила за ним, чтобы не отстать от всех. Один разок она все же оглянулась, но люди перед церковью уже исчезли из поля зрения, также как и лошади с повозками.
Когда деревня осталась далеко позади, Элизабет повернулась к ангелу и сказала:
— Нас заметил только один маленький мальчик.
— Вот и прекрасно. Мы стараемся не привлекать к себе внимания. Случается, что кто-то порой увидит нас, но длится это всего одно мгновение.
Они продолжили свой путь среди лесов и полей. Время от времени они встречали людей, которые развешивали сушиться сено на колья с поперечинами или жали рожь и пшеницу, чтобы не испугать их, им порой приходилось сворачивать с дороги и двигаться в обход.
Вскоре овца с ягненком оказались на пастбище со свежей, ослепительно зеленой травой.
— У нас снова появилась надежда погладить ягненка, — прошептала Элизабет. — Если мы только сумеем осторожно подкрасться.
Но не успела она договорить до конца, как заметила, что к ним приближается какой-то человек, одетый в голубую тогу. В одной руке он держал длинный посох с загнутым концом. Подойдя к ним, человек торжественно произнес:
— Мир да пребудет с теми, кто идет по узкой дорожке вдоль Гёта-Эльв. Я пастух. Меня зовут Иисус Навин.
— Значит, ты один из нас, — обратился к нему ангел Эфириил.
Элизабет не поняла, что имел в виду ангел. Но пастух отозвался:
— Я пойду с вами в Святую землю, потому что должен быть там на поле, когда ангелы провозгласят радостную весть о рождении младенца Иисуса Христа.
И тут Элизабет пришла в голову счастливая мысль:
— Если ты взаправду пастух, то, наверное, сможешь приманить ягненка.
Пастух низко поклонился:
— Для подлинного пастыря это самое простое дело.
И пастух решительно направился к овце и ягненку. Вскоре ягненок уже опустился на землю перед Элизабет. Элизабет встала на колени и погладила ягненка по мягкой шерстке.
— Наверное, ты самая быстроногая мягкая игрушка на свете, — сказала она. — Но я все же поймала тебя в конце концов.
Вскоре пастух ударил посохом о землю и провозгласил:
