себя по лбу. - Валера не сможет вызвать Витька, он же поехал в Мохсоголлох к матери. Та что-то приболела, и он отпросился у Кена на несколько дней. Это далеко, Валерий точно не будет его вызывать. Да и причина уважительная, мама болеет, всё равно он не сможет приехать.
Значит, кроме неё понадеется Валере больше не на кого, его упрямство выйдет ему только боком. Но в том-то как раз и дело, что он упрямый, и тоже может показать свою принципиальность.
Например, может сказать: «Хочешь вызвать такси и уехать домой? Ну и вали...»
- Может ведь? - задав себе такой вопрос, Мария совсем недолго раздумывала, чтобы прийти к однозначному ответу - может, и ещё как! Валерий далеко не всегда ей уступал, и что-то подсказывало, что не уступит и сейчас. Он демонстративно равнодушно отправит её домой, если она покажет свой характер, и будет сам сидеть несколько днейподсчитывать товар, потом примется оформлять новые заказы и по-любому что-нибудь напутает без её-то помощи! С работы за поведение он её, конечно, не уволит из дружбы с её братом, но отношения она испортит точно, и неизвестносколько потом придется все налаживать.
Ну почему он такой трудный? И почему именно по отношению к ней? Как собака, которая вроде радостная, хвостиком виляет и все такое, а когда тянешь к ней руку, начинает рычать и прогонять от себя на какое-то (определённое) расстояние, а потом опять хвостиком виляет. Что за человек такой?!
Ладно, все эти мысли тоже, конечно, очень важные, но они никак не способствуют решению проблемы с желудком. Показывать характер выйдет ей себе дороже, с этим всё понятно. Придется промолчать или как-то тихо обижаться, сводя все разговоры к сугубо деловому общению, позволяя лишь короткие перемолвки, если того будут требовать рабочие моменты. Может, почувствует свою вину и извинится? А она бы его простила, она девушка не гордая, и ссориться не любит. Но спускать с рук такое пренебрежительное к себе отношение Мария не собиралась. Всё-таки она ценный кадр, и серьезно разгружает Валерия по работе, мог бы и пойти на уступки. Она считала, что мужчинам это делать намного проще, мужчины должныидти женщинам на уступки! Это нормально. Только вот Кену, похоже, ничего об этом не известно.
Но вопрос с едой был вполне решаемый, ибо нет ничего невозможного для образованного ума. Мария достала телефон и посмотрела на дисплей: там светилось оповещение о двух пропущенных вызовах от её подруги. Звонки были сделаны час назад, и она их, разумеется, не услышала. Телефон стоял на беззвучном режиме, так они условились с Валерием, чтобы не отвлекаться от работы.
Потом ей позвоню, - решила Маша, скидывая ярлыки с большого сенсорного экрана.- Сейчас нужно заказать себе обед.
Но осуществить задуманное оказалось невозможным - она поняла это прежде, чем открыла браузер. Шкала антенны не показывала ни одного деления, что говорило о полном отсутствии связи, вместо неё горел перечеркнутый красный кружок.
Маша замахала телефоном в разные стороны по салону, потом повернулась и вытянула руку, почти касаясь им заднего сиденья, надеясь восстановить так не вовремяутраченную связь, но результатов это не принесло - трубка всё так же показывала в верхнем углу дисплея «нет сети».
- Это копец! - после нескольких минут возни девушка так расстроилась, что от досады едва не выбросила телефон в окно. Его спасло только то, что он безумно дорогой, и в нем куча всего нужного. Если б не это, он бы валялся уже в какой-нибудь луже!
Однако депрессировать пришлось недолго. Через минут пять дверь с водительской стороны распахнулась, и на сиденье со стопкой коробок и бумажных пакетов, весь мокрый, как водяной, плюхнулся Кен. Вода ручьями бежала с его волос и куртки, заливая собой тканевую обивку салона. После такого его наверняка придется долго сушить, но очевидно, что Валерия это абсолютно не волновало. Его лицо, по своему обыкновению, было чрезвычайно самодовольным и внушало полную независимость от любых происходящих вокруг проблем. В этом был весь Кен. Марии всегда казалось, что ничто в этом мире неспособно его расклеить, ничто не может истребить в нём оптимизмили в хлам испортить ему настроение. Наверно, поэтому он всегда находит решение из любой, даже самой тупиковой,ситуации. И это присущее только ему вечно независимое выражение лица с нагловатой ухмылкой больше ни в ком никогда ей не встречалось. И с ним невозможно долго пребывать в ссоре! Даже сейчас она думала, что Валерий сидит в кафе и ест курицу гриль в одного, а он о ней думал. Он всё купил и принёс! Чтобы её тоже покормить. И улыбается! Ну как на него обижаться?
Обоняние уловило приятный аромат сдобы, пиццы и жареной картошки, и все Машины обиды как ветром сдуло.
- Ну что, может, хватит дуться, и поможешь мне переложить всё это на заднее сиденье? А то так рулить неудобно. - Кен посмотрел на нее, смешно стуча зубами (изображая озноб), и Мария, примирительно заулыбавшись в ответ, принялась забирать у него коробки с пиццей.
Когда они вернулись в магазин, ливень уже стихал, и мелкая морось лениво падала с посветлевших туч. Все улицы усеяли невиданных размеров лужи, и Кен, великодушно высадив Машу прямо к магазину, помог ей занести коробки, а сам отогнал автомобиль на стоянку.
Мария накрыла на стол в подсобке, и голодные оружейники жадно принялись за еду. Пицца была превосходная, Валерий даже не понял, то ли действительно в кафе так вкусно её готовили, то ли он настолько проголодался - но съесть получилось много. Он с удовлетворённым видом откинулся в кресле. После вкусного сытного обеда как всегда стало клонить в сон, навалилась зевота, стали слипаться глаза.
- Это было круто! - прокомментировала обед Маша, - у меня сейчас живот лопнет.
Кен согласно кивнул и, отгоняя от себя сон, потёр лицо ладонями. Надо выпить лошадиную дозу кофе и закончить работу. А иначе он сейчас же вырубится, в этом кресле. Валерий встал и, подойдя к маленькому столику в углу, включил чайник.
Маша вдруг встрепенулась и полезла в свою сумку, быстро извлекла оттуда телефон, глянула на экран, и, не отрываясь от него, спросила:
-Валера, достань свой телефон, посмотри, у тебя сеть есть?
Кен спохватился было, захлопал по карманам, но сразу же вспомнил, что его телефон остался во внутреннем кармане куртки. Он вышел из подсобки в зал
