Читаем без скачивания Княжна с тараканами - Дарья Донцова

– Франсуа, кто эта девочка?

Арни проследил взглядом за рукой Роже, прищурился и ответил:

– Не знаю. Но ты прав, в ней что&то есть.

Я тоже повернула голову и удивленно спросила:

– Вы говорите о худышке в джинсах?

– Да, да, – закивал Винтер, – вон о той темненькой, которая небрежно заколола волосы, отчего половина прядей упала ей на плечи.

– В малышке есть шарм, – подхватил Франсуа. – Посмотри, как стоит – этакой изломанной линией… И руки хороши.

– А глаза, – дополнил Винтер, – как на древнерусских иконах – близко посажены к узкому носу.

Я еще больше удивилась:

– Мне всегда казалось, что вам, наоборот, нравится, когда глаза широко расставлены.

– Поверь, через год в моду войдут именно такие лица, как у этой юной незнакомки, – зачастил Роже, – я это чувствую. Совершенно иной типаж, необычный. Одухотворенный. Он сменит простые лица. Грядет революция, всем надоели девочки-куклы…

Я молча слушала Винтера.

Резкие изменения в мире моды очень часто происходят из&за одного человека, которому пришла в голову гениальная мысль. Например, идея обрезать подол юбки почти на уровне талии или одеть женщину в брючный костюм. Однако сейчас дамы в галифе, пиджаках, смокингах или в микроплатьицах уже не вызывают особого интереса. А ведь когда&то творения Коко Шанель, Мэри Куант, придумавшей мини-юбку, и других великих модельеров произвели настоящую революцию не только в мире моды, но и в умах простых людей. Не стоит сбрасывать со счетов и манекенщиц. В год, когда на подиум вышла Твигги, женская часть населения земного шара принялась истово худеть и до сих пор не может остановиться. Или вот другая история. В самом конце 90-х XX века в Париж из Нижнего Новгорода приехала девушка, страстно мечтавшая сделать карьеру модели. Манекенщицы тех лет «носили» тонкие, выщипанные брови, и именно широкие брови российской неофитки привлекли внимание одного из гуру фэшн-бизнеса. Сейчас эта россиянка – звезда, а большинство представительниц слабого пола перестало рисовать над глазами «нитки».

– Степа, немедленно узнай, как зовут незнакомку, и приведи ее сюда, – велел мне Франсуа. – Похоже, она не русская.

– Почему ты так решил? – удивился Роже. – Из&за темного цвета волос?

Арни усмехнулся.

– Москвичка никогда не придет на фуршет в джинсах, простом пуловере, балетках и без агрессивного макияжа вкупе с прической, напоминающей кудрявый стог сена.

– Ну, не все же страдают дурновкусием, – возразил Винтер, – вероятно, она журналистка.

– Представительницы прессы не моют голову, – решительно отрезал недолюбливающий папарацци Арни. – А если у репортера волосы чистые, значит, он просто попал под дождь.

Я вмешалась в их беседу.

– Я знаю красавицу, это студентка Надежда Барашкова, моя подруга и в некотором смысле родственница.

Глава 4

Смущение Нади, нежданно-негаданно оказавшейся в центре всеобщего внимания, ее прекрасное знание английского и французского языков привели в восторг Роже, и он заявил:

– Во вторник жду вас в студии «Бак». Вы идеально подойдете для новой рекламной кампании.

– Ой, нет! – испугалась Надюша.

Винтер оторопел. Он привык, что любая женщина, услышав от него фразу: «Я сделаю несколько ваших снимков», – закатывает глаза и начинает биться в корчах от счастья.

– Нет? – с изумлением повторил Роже. – В каком смысле «нет»?

– Да, – быстро сказала я, пиная Надю, – она придет в студию. Просто моя подруга от радости слова перепутала.

Собравшийся морщинами лоб Винтера разгладился.

– Отлично. Начнем в полдень.

Почти всю ночь я объясняла Наде, какой удивительный шанс подбросила ей судьба. Рассказала, как сама совершенно случайно попалась на глаза Арни и из студентки заштатного вуза превратилась в девушку, которая летает по всему миру и занимается самым прекрасным на свете делом.

В субботу утром я потащила Надю с собой в офис – не хотела оставлять ее один на один со своими мыслями. Потом еще вечером в воскресенье и понедельник провела с ней воспитательные беседы. И вот сегодня, когда до съемок осталось всего ничего, услышала стоны про больной живот…

– Можно я сяду? – прозвучало за спиной.

Я обернулась, увидела Надю и удивилась.

– Как ты вошла? Я специально внимательно смотрела в окно.

Девушка показала пальчиком на бар.

– Там есть еще одна дверь. Мне очень плохо.

– Не ври! – рассердилась я.

– Нет, правда, – смутилась Надя. – Я сделала пирсинг и теперь не могу дотронуться до пупка, очень больно.

Я чуть не упала со стула.

– Что ты сделала?

– Пирсинг, – испуганно повторила Наденька.

Я схватила чашку с остывшим кофе, залпом осушила ее, слегка пришла в себя и поинтересовалась:

– Как тебе вообще пришло в голову продырявить пуп?

Надя отвела глаза.

– Я рылась в Интернете, а там полно фотографий моделей. У многих татушки и украшения в пупке, вот и мне захотелось быть как они.

– Рисунки у девушек сделаны на коже хной, или это переводные картинки, – с трудом удержавшись, чтобы не заорать «Дура!», объяснила я. – А пирсинг у моделей фальшивый, на магнитах.

– Правда? – удивилась Надя. – Ну надо же, я и не догадывалась… Знаешь, мне и в самом деле ужасно больно. Словно в живот нож воткнули.

– Показывай, – велела я.

– Прямо здесь? – смутилась подруга. – В зале?

– Ладно, пошли в туалет, – согласилась я.

Когда Надя задрала кофточку, я присвистнула:

– Круто! Где украшение взяла?

– В тату-салоне купила, – призналась Надюша. – Мастер уверял, что оно не тяжелое, но мне очень неудобно, пуловер за подвеску цепляется, живот болит. И украшение странное, да? Я вообще&то другое хотела, с голубым камушком, за него и заплатила, а мастер сказал, что это самое модное.

– Кто посоветовал тебе к нему пойти? – не успокаивалась я.

Наденька округлила глаза.

– Ну… ты же говоришь, что человек должен сам справляться со своими проблемами… не прятаться за спиной у родителей, вот я и подумала… а спросить не у кого… Нюрочка в обморок бы упала, про такое услышав, и никогда бы мне не разрешила… В общем, я пошла на рынок…

Я привалилась к раковине.

– Куда?

– На базар, – пролепетала Надя. – Поняла, что ты права, пора стать активной…

Я схватила ее за руку.

– Быстро рулим туда, где тебе повесили эту «красоту». Ее необходимо вытащить.

– Ты так считаешь? – с надеждой спросила Надя. – Конечно, мне больно, но ради того, чтобы понравиться Роже…

Я с шумом выдохнула.

– Модель с настоящей татуировкой и продырявленным пупом сразу отпугнет Винтера – он принципиальный противник нательных рисунков и железок в теле.

– Ой! – в ужасе прошептала Надя.

– Адрес салона помнишь? – спросила я.

– Ага, – кивнула она, – он тут, рядышком, около ларька с шаурмой.

Я поперхнулась от возмущения. Ни одному здравомыслящему человеку не придет в голову отправиться на пирсинг в тату-салон по соседству с ларьком, где торгуют лепешками, начинка которых еще недавно бегала на четырех лапах и мяукала. Но в идиотском поступке Нади есть и моя доля вины – именно я упорно твердила ей о том, что надо стать самостоятельной. Да уж, наставница добилась сокрушительного успеха!

В тату-салоне, напоминавшем размерами ящик секретера, нас встретил кудлатый парень. Несмотря на прохладную погоду, он щеголял в майке-алкоголичке – явно хотел продемонстрировать тело, сплошь покрытое картинками.

– О, девочки пришли! – радостно воскликнул юноша, когда мы с Надей втиснулись внутрь. – Что желаем? Бабочки на попочках? Цветочки на ножках? Сделаю все, что хотите! Дать каталог позырить или свои идеи есть?

– Снимай куртку, – приказала я Надюше. А когда та покорно стащила пуховичок, я задрала на ней пуловер и показала пальцем на живот. – Это что?

– Бляха-муха! – выпалил парнишка. И эхом повторил вопрос, только что заданный мною: – Это что?

– Сам не видишь? – прошипела я. – А ну, зови хозяина!

– Я уже тут, – пробормотал кудлатый собеседник. – Здрасте, меня зовут Вадик!

– Знаешь, как мы сейчас поступим? – угрожающим тоном спросила я. – Отправимся с Надей…

– Ой, пожалуйста, не надо! – быстро перебил меня Вадим. – Как же такое могло получиться?

Занавеска в углу комнатенки зашевелилась, из&за нее вышел мужчина лет сорока в джинсах и теплой клетчатой рубашке.

– Вот он! – вдруг сказала Надя.

– Кто? – не понял владелец салона.

– Мастер, который мне украшение продал, – пояснила моя спутница. – Вон стенд висит с образцами, и я выбрала за четыре тысячи золотое колечко с голубым камушком, самое дорогое. Так ему и сказала: «Оно хороших денег стоит, наверное, самое лучшее». А мастер сходил в другую комнату, принес это и сказал: «Предлагаю гораздо круче. Только своим ставим, цена серьги пять штук».

– То&то я понять не мог, куда у нас пробка от раковины подевалась! – подпрыгнул Вадим. – Сегодня все утро по ряду, где сантехникой торгуют, бегал, искал. Умывальник маленький, затычка нестандартная, крохотная, с колечком. Ну нигде такой нет! Серега, ты охренел? Зачем клиентке в пупок пробку от умывальника на болт навесил?