общем, в лагере осталось лишь четверо, дабы приглядеть за порядком, а остальные умчались рано утром когда начало светать. Ясно, что мне одному не по зубам такой отряд, но, чем меньше их останется, тем легче будет отбиваться, когда и до нас доберутся. Этих четверых я без проблем почикал стрелами — быстро и метко. Дурное дело не хитрое, когда народ безалаберный. Честно говоря им действительно нечего таиться, потому что Ферез малолюден и в основном используется для выпаса скота, а нормальных полей мало. И население соответственно невелико, поэтому видно кавалер Пуат и забил болт на домен, оставшийся от матери. От нас до столицы почти триста километров.
Оставленные меха, ясен пень, я стырил и перетаскал к своей «лёжке». Пусть теперь наматывают километры, охотясь за мной, тогда ещё некоторых хунвэйбинов отстреляю. Так, помалёху и осторожненько могу и дюжину положить смертью храбрых. Хотя это стопудовое МС для множества скосивших от армии в моём мире.
Гордые победители вовращались воодушевлённые победой, уставшие и мечтавшие всласть отдохнуть перед следующей охотой за людьми. Так что я успел выпустить десяток стрел из лука и в шестерых даже попал, выведя из строя. А потом сбежал самым трусливым образом. Если двадцатью стрелами (четыре я вырезал из трупов) хотя бы семь-восемь убью завтра, то можно считать «mission accomplished» и вообще вернуться домой с чувством перевыполненного долга. Среди покойничков-победителей один был в меховом пальтишке, обвешанном ценными хвостами: то ли великий воин, то ли шаман, то ли целый вождь. Я постеснялся подъехать и спросить у сведущих людей, а что поделать коли я по жизни сущий стесняга?
Ночь в лесу наступает быстро, поэтому где-то вдалеке поаукали, побродили и угомонились сии беспокойные соседи. Теперь даже не знаю, как у них с культурой погребений: могут завтра похороны устроить, а могут и облаву организовать. Вон как хорошо мои следы видны в виде поломанных веточек и примятой травы. Прямо на север ведут, вроде бы в горы…
На следующий день меня нагло надули, вычислив по следам, что банду унизил лишь один человек, а не набор троглодитов. Поэтому в облаву отрядили лишь десяток, остальные приступили к завыванию и погребению. Наверняка их духовник накамлал победу над одиночкой и жестокий реванш. Мои преследователи прошли километра два, пока не добрели до кустов, где сгрудились и загомонили по-своему. Что типа:
— Ахалай-махалай, твою дивизию!
— Ты сам махалай, а отец твой — малахай!
— Ты сюда ахалай, вот на это дерево.
Действительно, явные следы кончились, наверное трус запрыгнул из кустов на ближнее дерово. Которых оказалось три и все со следами. Когда люди увлечены спором и пытаются своё доказать оппонентам, то им всегда прилетает — например ещё несколько стрел. Так уж бывает, если по запаре забываешь об осторожности. Три явно «двухсотых» и проблема выбора: или тащить трупы обратно, или продолжить преследование «мистера Гриффита» (из Герберта Уэллса). Конечно, сначала все попадали на землю, чтобы не подставляться и попытались спрятаться. Им это удалось. Через двадцать секунд дальше на севере хрустнул валежник и решение было принято. В погоню, вражина от нас теперь не уйдёт.
Глава 3
Я, конечно, тяжеловес по сравнение с местным населением, но больше не прихрамываю от артрита. Кроме того, я знаю куда двигаюсь, а урумцы пока не знают. В итоге, больше не слыша похрустываний и шебуршений, мои мучители (будущие) отхватили ещё четыре стрелы на семерых, но уже в спины. Они, конечно же, тоже стреляли в разные стороны, но пока безуспешно. Очередное решение пришло одновременно в их головы. Возвращаться с позором опасно, могут пришибить и свои же. Вот и разбрелись по лесу, пытаясь меня перехитрить. Нет, у себя в «сибири», да вокруг стойбища, они любое дерево в лицо знают и все тамошние тропы им ведомы. А тут — фига с маслом — чужая территория. И значит, что моя подготовка и военный опыт превалируют над их умениями.
Чего-то какая-то статистика не совсем в мою пользу, трачу по две стрелы на создание одного «двухсотого» или «тяжёлого трёхсотого». С другой стороны, количество преследователей сократилось до пяти, а у меня осталось лишь два боеприпаса. Начинают отжимать меня в сторону своего стойбища, а оно мне не особо и нужно. Хочется, конечно, и оставшихся прибить, но нечем особо. Ещё одного неосторожного я таки достал, после чего рванул снова на север, обойдя цепь по краю. Там нычка с оставшимися десятью стрелами, ну не бросать же их ради окончательного завершения миссии.
Набив колчан остатками, я решил всё-таки вернуться, чтобы осмотреть место боёвки. Хорошо что противные противники всего лишь охотники, а не военные. Явно состоят из молодёжи, оказавшейся лишней в своих семьях. Стандартный подход к абречеству, когда младших сыновей отправляют разбойничать, потому что особо кормить нечем. Если с успехом вернутся, то знатно подсобят своим родным, а погибнут, так это дело житейское. Ничего не ново под Луной, даже в мирах, где нет спутников у планеты.
Вот и моя четвёрка подотчётных элементов до сих пор не сбежала куда подальше. Ясно, что подумали о том, что раз обстрел на полчаса прекратился, то значит больше опасности нет. Блин, придурки даже трупы в одно место перетаскали вместо того, чтобы давно доложиться старшим. Бегите уже, учкудуки, дайте мёртвые тушки обшмонать, да хотя бы наконечники вырезать из них. Нет, шушукаются, так как возвращаться ещё страшнее из-за возможного гнева начальства.
Ну, что же, начнём третий акт марлезонского балета смерти — бздынь…бздынь…бздынь…бздынь… Ага, двое не успели, зато два других припустили что есть мочи куда подальше. Это группой вы молодцы, а когда остался хрен да маненько не очень-то и погеройствуешь. Небось в мирной деревне всё в розовом свете победы освещалось, а тут по другому получается. В итоге я вырвал по-шустрому свои наконечники, где надо вырезал, заодно обыскал трупы. Ого, запасливые ребята, целых восемь кошелей нашлось. Остальная добыча в становище, но мне их поход уже по барабану. Я своё дело сделал и теперь имею полное право вернуться на базу, тем более, что в другом тайнике ещё груз имеется, плюс два мешка с пушистостями.
А через те же три дня я уже приближался к нашей отаре, двум шатрам и родному кострищу, ведя купленного по дороге ишачка, навьюченного вместо меня, любимого.
— Толиан, так ты счастливчик и везунчик! Вон сколько добра привёз и живым остался, — искренне восхитился мой наставник, — Где же ты разбойничать научился?
— Мэтр Ремун, я всё-таки в молодости учился полгода в военной школе для солдат и ещё полтора года повоевал в дальних краях.
После чего вкратце
