тропинка пропадала — и человек, осмелившийся зайти так глубоко в лес, оказывался в царстве диких зверей, где смерть поджидала его за каждым кустом.
Именно туда, по-видимому, и направился глупый маленький Эдуард вместе со своей служанкой. Ричард Пальме и малаец время от времени окликали их, но слышали лишь эхо. Однако, войдя в лес, они с радостью различили голоса, отвечающие на зов.
— Это они, — сказал колонист, с трудом переводя дух. — Слава Богу, мы успели вовремя!
Но его надежды были преждевременны: как только Пальме умолк, вдали вдруг кто-то закричал, затем этот крик заглушило страшное рычание, от которого задрожал вечерний воздух. Колонист побледнел, узнав голос своего сына.
— Бежим! — воскликнул Ричард.
Они бросились вперед со всех ног и лишь только миновали первые деревья, как увидели негритянку, бегущую им навстречу с маленьким Эдуардом на руках. Оба кричали от ужаса, как будто их преследовал страшный невидимый враг.
Наконец встревоженная молодая негритянка с расширенными от страха глазами подбежала к Ричарду и Истребителю Слонов. Она передала ребенка Пальме и прерывающимся голосом сказала:
— Берегите его… Спасите его… Маленький господин невредим…
И, задыхаясь от быстрого бега, в изнеможении упала на траву.
Первым порывом колониста было броситься между чудесно найденным сыном и той частью леса, откуда слышался рев тигра, но Истребитель Слонов уже занял эту позицию. Своими рысьими глазами он всматривался в темные своды леса, где теперь царила гробовая тишина.
Эдуард Пальме был совершенно очаровательный чертенок, гибкий и достаточно крупный для своих лет, с загорелым лицом с правильными чертами, черными глазами и белокурыми волосами. На нем был простой костюм, состоящий из панталон и куртки белого цвета. Шляпа с широкими полями, сплетенная из камыша, держалась на его голове при помощи шнурка. Несколько маленьких стрел с наконечниками из притупленного железа было воткнуто в его индийский пояс из голубого шелка.
Истребитель Слонов бросился к той части леса, откуда слышался рев тигра.
Обычно движения Эдуарда были резки и порывисты, а речь — живой и горячей, но в эту минуту шалун выглядел испуганным — казалось, он понимал, насколько серьезная опасность им угрожает.
Несмотря на это, бедный отец, увидев мальчика здоровым и целым, не мог сдержать своей радости — он поднял Эдуарда на руки, прижал к груди и горячо поцеловал, правда, не удержавшись от упрека:
— Жестокий ребенок, столько хлопот ты нам доставляешь! Неужели в тебе нет ни капли жалости ни к матери, ни ко мне?
Эдуард молчал, обнимая отца.
Наконец, поставив ребенка на ноги, Ричард строго посмотрел на негритянку, сидевшую на земле.
— Мария, — сердито сказал он, — тебе ведь хорошо известно, что ты заслуживаешь наказания. Ты обманула наше доверие!
— О хозяин, о мой добрый господин, но… Это он… Это маленький господин Эдуард…
Услышав свое имя, мальчик поспешил на выручку служанке.
— Папа, — сказал он твердо, — не брани бедную Марию! Она не виновата, это я, я один! Мама позволила нам пойти посмотреть на уборку бетеля, и я ушел с Марией. Я захватил лук и стрелы, чтобы стрелять птиц, которые клюют рис… Но где же он, мой лук? — прибавил мальчик, беспокойно оглядываясь. — Должно быть, я потерял его в лесу…
— Ладно, — нетерпеливо перебил сына Пальме, — твой лук найдут или сделают тебе новый.
— Но у меня никогда не было настолько большого и верного лука, как этот!.. — возразил мальчик, продолжая свой рассказ. — Ну хорошо! Мы пришли на плантации, я начал искать птиц, а потом мы встретили негра Дария… ты знаешь его? Он мне сказал: «Господин Эдуард, видели вы большой цветок, который растет в лесу возле старого бавольника[7]? Он такой огромный, что вы могли бы в него лечь, и там еще место осталось бы». Тогда я захотел увидеть большой цветок и сказал об этом Марии, но Мария не хотела. Я спрятался, она меня звала, я спрятался еще дальше, потому что хотел найти большой цветок. Мария бросилась бежать за мной, но я бегаю быстрее. Я убежал от нее в лес.
— И ни один из этих бездельников не сказал тебе, что в той стороне сегодня видели тигра?
— А разве кто-то знал, что там был тигр? Я не знал, и Мария тоже не знала. Дарий хотел пойти с нами, но Мария его прогнала. Она вошла со мной в лес, но я спрятался. Я непременно хотел увидеть большой цветок и надеялся, что ей надоест меня искать и она уйдет, но она не уходила. Когда Мария отошла немного подальше, я поднялся, чтобы идти к бавольнику — и все-таки нашел цветок! Только тогда я ответил Марии, которая плакала, звала меня и плакала… Мария, дай я тебя поцелую! — прибавил мальчик, обнимая негритянку за шею. — Мне очень жаль, что так получилось!
Ричард внимательно выслушал этот рассказ, полностью оправдывающий негритянку. Он спросил ее уже более мягким тоном:
— Мария, все так и было?
Бедная негритянка казалась восхищенной красноречием Эдуарда и слушала его, открыв рот. Она ответила сквозь слезы и смех:
— Господин Эдуард говорит лучше, чем Мария, но все это очень верно… Только маленький господин не сказал еще ничего про тигра!
— Да, да, — кивнул колонист, содрогаясь при воспоминании о страшном реве. — Должно быть, вас преследовал тигр, я слышал его рычание. Как вы от него скрылись?
— А! Это правда, — смущенно сказал Эдуард. — Пока мы удивлялись, стоя перед большим цветком, в зарослях, в нескольких шагах от нас показался тигр. Я испугался, хотя это был красивый зверь. Тогда Мария начала кричать, я тоже закричал, но тигр зарычал еще громче. Он прыгнул бы на нас, но вдруг большой, мохнатый и странный человек появился перед нами, и он ударил тигра огромной палкой, которая была у него в руке. Но я не видел, что было дальше, потому что Мария схватила меня на руки и побежала изо всех сил. Без сомнения, тогда я и потерял свой лук, но я его найду.
Пальме был поражен.
— Что он болтает? — спросил он Марию. — Кто тот смельчак, что рискнул броситься на тигра с палкой? Он, должно быть, уже съеден!
— Нет, нет, господин! Наоборот, он убил тигра!
— Убить тигра палкой — это нелепость, Мария! А кто этот человек? Ты его знаешь?
— Нет, господин. Но он был очень большой, очень сильный… Из тех людей, которые не говорят.
Ричард не понял, что это значит, и засыпал служанку вопросами. Но она продолжала повторять, что их спаситель был из тех людей,
