Среди выданных Казаном был его бывший друг Артур Миллер (незадолго до этого Казан экранизировал его пьесу «Смерть коммивояжера»). Вызванный в комиссию, Миллер признался, что присутствовал на некоторых собраниях, но в партии не состоял. В самом деле, компартия спонсировала некоторых «ангажированных» писателей, к коим причислял себя Миллер. Он также подписал тогда несколько воззваний и петиций. Однако назвать других участников собраний он отказался.
А ведь Миллер в каком-то смысле тоже осуществил «американскую мечту». Сын неграмотного дамского портного из Австрии, учившийся кое-как, предпочитая играть в бейсбол и американский футбол (из-за полученной им во время игры травмы он был признан негодным к военной службе во время войны), смог поступить в Мичиганский университет и получил стипендию драматурга (вторая стипендия досталась Теннесси Уильямсу). Но пережитые испытания, антисемитизм, с которым ему довелось столкнуться, прокрустово ложе цензуры, которое ему пришлось примерить на себя, лишили эту мечту розового флера. «Линкольн литературы» смотрел на жизнь трезвым взглядом мудрого еврея, за плечами которого были столетия гонений на многие поколения его предков.
В мае 1957 года Миллера обвинили в оскорблении конгресса за отказ назвать имена членов литературного кружка, подозреваемых в симпатиях к коммунистам, однако год спустя апелляционный суд отменил этот приговор и Миллеру удалось издать сборник своих пьес. Поговаривали, что его оправдали как мужа Мэрилин Монро.
Если Монро была воплощением женского соблазна, то мужским секс-символом пятидесятых, несомненно, был Марлон Брандо, снявшийся всего в пяти фильмах. Миллионы молодых людей во всем мире подражали ему, копируя стиль поведения. Главный герой фильма «Дикарь» в его исполнении повлиял на зарождение движения байкеров и послужил прообразом героя-бунтаря эпохи рок-н-ролла, воплощенных на экране Элвисом Пресли (в 1956 году он снялся в фильме «Люби меня нежно») и Джеймсом Дином.
Тем временем амбициозный и неразборчивый в средствах Фрэнк Синатра стал харизматическим лидером «Крысиной стаи» — избранного кружка голливудских кинозвезд, сложившегося вокруг Хамфри Богарта. Кроме них, туда входили Джуди Гарланд, Лорин Бэколл, Сид Люфт, Свифти Лазар, Натаниэль Бенчли, Дэвид Нивен, Кэтрин Хепбёрн, Спенсер Трейси, Джордж Кьюкор, Майкл Романофф и Джимми ван Хейзен. Эта компания часто показывалась в Лас-Вегасе, в каком-то плане «раскрутив» эту столицу развлечений. По одной из версий, название для группы спонтанно родилось у Лорин Бэколл: увидев, какими усталыми и измотанными они вернулись после вечеринки в «Вегасе», она якобы воскликнула: «Вы похожи на жалкую крысиную стаю!» По другой версии, этот термин принадлежит журналистке, которую не приняли в компанию, а в характере крыс не пускать в свою стаю чужаков. Как бы то ни было, статус лидера «Крысиной стаи» позволил Синатре завязать связи с влиятельными политиками, например, с кланом Кеннеди и княжеской семьей Гримальди (являясь близким другом актрисы Грейс Келли, вышедшей замуж за монакского принца Ренье, Синатра стал крестным принцессы Стефании), а также с главарями мафии, с которыми он сошелся очень близко. По рассказам, Фрэнк Синатра даже перевозил деньги мафии из США в Гавану, на знаменитый съезд «коза ностра», чудом избежав задержания на таможне. Впоследствии с него был списан персонаж Джонни Фонтейна из фильма «Крестный отец».
«Крысиная стая» сыграла положительную роль в отмене расовой сегрегации: Синатра и его приятели отказывались играть или покровительствовать казино, в которые не принимали на работу чернокожих американцев. Поскольку явления «Крысиной стаи» всегда сопровождались наплывом журналистов и публики, Лас-Вегас был вынужден подчиниться.
Популярность группы была такой, что когда Фрэнк Синатра трубил общий сбор, все журналисты и знаменитости мчались на зов, даже если в это самое время в Вашингтоне проходило совещание между президентом США Дуайтом Эйзенхауэром, французским президентом Шарлем де Голлем и советским лидером Никитой Хрущевым.
В начале 1960-х в группу вошли популярные молодые актеры, в том числе Питер Лоуфорд — зять сенатора-демократа Джона Фицджералда Кеннеди. Группа сыграла заметную роль во время президентской кампании молодого политика. В сентябре состоялись первые телевизионные дебаты между Кеннеди и его оппонентом — кандидатом от республиканцев Ричардом Никсоном. На экране Никсон выглядел нервным, к тому же он был небрит и обливался потом, а боль в колене заставляла его морщиться. Кеннеди же был спокоен и уверен в себе. Теледебаты Никсон проиграл, хотя те избиратели, которые слушали трансляцию по радио, полагали, что ответы Никсона были более убедительными. В очередной раз «казаться» возобладало над «быть».
После того как Кеннеди поселился в Белом доме, Синатра надеялся войти в ближний круг нового президента, однако, наоборот, был исключен из числа его знакомых. В результате Питера Лоуфорда изгнали из «Крысиной стаи», а его роль в новом фильме отдали кумиру Синатры Бингу Кросби, добавив несколько песен.
Вступив в должность, Кеннеди произнес знаменитую речь: «Не спрашивай, что твоя родина может сделать для тебя, — спроси, что ты можешь сделать для своей родины. Не спрашивай, что Америка может сделать для мира, — спроси, что ты можешь сделать для мира».
Момент для воззвания к патриотическим чувствам был выбран, возможно, не слишком удачно. В общественном сознании уже слишком глубоко укоренилась несколько деформированная «американская мечта», идеалом которой была легкая, богатая и беззаботная жизнь в ярких красках «Текниколор».
Однако компания «XX век Фокс» в каком-то смысле последовала совету президента. Когда у нее начались крупные финансовые проблемы из-за двух капризных звезд — Элизабет Тейлор, из-за которой бюджет блокбастера «Клеопатра» перевалил за десять миллионов долларов, и Мэрилин Монро, затянувшей до невозможности съемки фильма «Что-то должно случиться», студия создала эпопею «Самый длинный день» о высадке американского десанта в Нормандии. В окончательной версии этот фильм длился больше трех часов и на сегодняшний день считается одним из лучших фильмов о Второй мировой войне.
В апреле 1962 года погасла звезда Мэрилин Монро. Из-за этого остался неосуществленным важный кинопроект: экранная биография Джин Харлоу, которую предстояло сыграть крашеной блондинке. Приняв предложение, Мэрилин, однако, высказала надежду, что когда ее не станет, никому не придет в голову перенести на экран ее собственную биографию. В том же году легендарная Джоан Кроуфорд снялась в своем последнем фильме и окончательно ушла из света в тень…
«Золотой век» Голливуда завершился.
Екатерина Колодочкина
БРЮНЕТКА
Июль 1962 года. Она идет быстрым шагом. Одна, в самый разгар дня, почти бежит по тротуару престижного квартала Брентвуд в Лос-Анджелесе. Брюнетка среднего роста, даже коротконогая, в бесформенном плаще, скрывающем фигуру и доходящем ей до щиколоток. Никакой косметики, разве что совсем чуть-чуть. На носу большие черные очки, на ногах туфли без каблуков, самые обычные. Машины обгоняют ее, даже не замедляя ход. Это просто прохожая, чем-то напуганная, с растрепанными волосами, ночное создание, явно только что из постели. Чокнутая или обкуренная. Она словно убегает от опасности, спасается от кого-то. Бежит ли она с незаконного свидания, с оргии, устроенной голливудским бомондом на одной из богатых окрестных вилл, скрытых от взглядов за высоким забором? Откуда она пытается вырваться? Она торопится, задыхается, семенит своими ножками. Сколько ей лет? Трудно сказать из-за очков и черной челки, закрывающей лоб и контрастирующей с крайне бледной кожей. Но явно уже за тридцать. Ее не слишком изящное тело являет собой утомление, тяжкую усталость, в походке что-то тяжеловесное, смиренное.
Она вскидывает руку, чтобы остановить такси.
«Я… я не знаю. Поезжайте. П… прямо. Я в… вам скажу, к… когда остановиться».
Шофер удивлен. Не просьбой, он и не такое слыхал. Его поразил голос. Такой тонкий, хрупкий, что он посмотрел в зеркало заднего вида, испугавшись, что к нему в машину запрыгнула девчонка, сбежавшая из дома. Да еще и заика. Однако это женщина. Пассажирка сняла очки. Вокруг ее голубых глаз залегло множество мелких морщинок. Щеки покрыты довольно густым пушком — светлым, почти белым. Как и ее брови. Шофер успокоился. Он-то опасается грабителей, громил. Праздные женщины, садящиеся к нему в машину в поисках компании, его не беспокоят. Даже если от них не слишком приятно пахнет. Не страшно. Если надо, он может поговорить. Она сама начинает разговор, своим тоненьким, почти неслышным голоском — вежливым, умоляющим: «С какой ж… женщиной вам бы х… хотелось п… провести ночь?»
