Точно прикованный стоял Белая Борода на месте и смотрел, не отрываясь, в том направлении, где от грандиозных фантастических столбов остались только прозаические кучки золы. И вдруг ему показалось, что позади нагроможденных ветром холмов виднеются неясные человеческие фигуры. Сначала он не поверил своим глазам. Быть может это был только мираж?
Он снова поглядел в ту сторону и увидел, что не ошибся. Вдали виднелось трое людей, одетых в белые одежды, которые резко выделялись на черной поверхности саванн.
Белые одежды! Местные торговцы не носили таких платьев. Правда, Белая Борода видел белые костюмы и раньше, но это было в восточной Африке, где так одевались негры, находившиеся на службе у арабов; встречались белые одежды так же и в отрядах европейцев. Кто ехал к нему навстречу? Был ли это какой-нибудь путешественник-европеец? Неужели через несколько часов он, наконец, снова услышит после такого продолжительного времени родную речь и узнает, что произошло за это долгое время по ту сторону океана, на далеком родном севере, какие изменения наложило на него неумолимое время? Сердце его сильней забилось в груди. Даже в том случае, если бы этот путешественник был другой нации, он заранее радовался этой встрече, которая была как бы ласковым приветом, посланным ему цивилизованным миром в эту дикую страну. Он уже надеялся на то, что сегодняшний день обратится для него в настоящий праздник в полном смысле этого слова, — в праздник, о котором он будет потом долго вспоминать. Конечно, он мог легко и обмануться в своей надежде. Эти трое неизвестных людей, приближавшихся к каравану, могли оказаться также и арабскими слугами. И это было даже вероятнее, потому что расстояние до Ниангве было вовсе невелико, а арабы часто предпринимали в последнее время походы на запад главным образом с целью грабежа.
Когда Стэнли в 1876 году прибыл в Ниангве, чтобы отсюда отправиться вдоль реки Луалаба, устье которой было в то время неизвестно, арабские торговцы невольниками боялись еще углубляться в девственные леса, покрывавшие берега этой величавой реки. Стэнли первый смело отважился на это, а храбрый араб Типпу-Тиб сопровождал его в течение многих дней и затем вернулся назад в Ниангве. Стэнли удалось отыскать устье Конго и, когда он вернулся в Европу, решено было воспользоваться этим великим открытием нашего столетия и основать по Конго несколько станций, которые должны были служить посредницами для установления связи между неграми и цивилизованным миром. За исполнение этого решения принялись очень энергично. С запада стали приходить пароходы, нагруженные всевозможными товарами, на берегах выстроились станции, на которых развевались флаги будущего государства Конго — голубые с золотой звездой. Не останавливались ни перед какими жертвами, чтобы приобщить эту часть Африки к культуре и научить негров работать. После того, как смелый Типпу-Тиб расстался со Стэнли и вернулся в Ниангве, была сейчас же снаряжена большая экспедиция из тысячи человек во вновь открытые европейцами земли. Но так как арабы занимались почти исключительно торговлей невольниками, то эта экспедиция была похожа на нашествие хищных зверей. В темные ночи совершались нападения на туземные деревни, причем все, кто только оказывал сопротивление, погибали, а остальных уводили в неволю. Так опустошали жестокие арабы целые области и с каждым годом проникали все дальше и дальше, оставляя после себя страшные картины разрушения.
Белая Борода знал, что приближается теперь к Ниангве, и потому должен скоро наткнуться на торговцев невольниками. Быть может, эти трое людей и были солдатами арабского отряда? Белая Борода тотчас же велел своим людям остановиться, потому что ему хотелось поскорей узнать, с кем придется иметь дело. Встречные между тем все более и более приближались. Они были вооружены кинжалами. Теперь можно уже было ясно различить их лица с отталкивающими и грубыми выражениями. С видом повелителей, которым все в стране должны повиноваться по первому их знаку, приблизились они к каравану Белой Бороды и грубо стали расспрашивать людей, чьи они, откуда идут и куда держат путь. Те указали им на Белую Бороду. Вид белого человека вызвал у них сильное впечатление: этого они никак не ожидали. Белая Борода и Том сейчас же узнали в них негров из Занзибара, и Том двинулся к ним навстречу, чтобы поскорей узнать со своей стороны, с кем имеет дело, и представить их затем Белой Бороде.
— Том!
— Абед!
Оба восклицания раздались почти одновременно с той и с другой стороны. С удивлением — нельзя сказать, чтобы радостным — рассматривал Том одного из знакомых занзибарских негров, который, со своей стороны, не сводил с него глаз. Да, это был Абед, старый знакомый, бывший товарищ Тома. Оба они учились когда-то вместе в миссионерской школе. Но Том был в высшей степени старательным и усердным учеником, а его товарищ Джек — страшным лентяем и бездельником; он кончил тем, что убежал из школы, поступил на службу к арабам, затем перешел в магометанство и назвался Абедом. Из Занзибара он ушел вскоре дальше на восток, и вот теперь судьба неожиданно свела этих бывших питомцев миссионерской школы.
Абед первый оправился от удивления, вызванного встречей, и обратился к Тому:
— Аллах велик, Том! Вот мы неожиданно встретились с тобой снова. Аллах велик и благословил мой путь. Но что ты делаешь в этой стране? Ты отправляешься с одним из белых людей, чтобы исследовать далекие реки и озера? Ну, что ж, можно кое-чему научиться в таком путешествии! Прежде наши арабы были проводникам европейцев в этих диких местах, заселенных неграми. Теперь же мы идем по их следам, и — надо отдать им справедливость — у них отличное тонкое чутье: они умеют отыскивать благословенные земли за непроходимыми лесами.
— Кто твой господин, Абед? — спросил Том, прерывая, наконец, поток слов негра.
— Мой господин? — повторил тот. — Скажи лучше, кто мой друг, с которым я вместе странствую. Его зовут Сагорро!
— Араб из Занзибара?
— Он самый. А твой господин? Как его зовут?
— Наш господин — Белая Борода! — с гордостью ответил Том, думая, что это имя произведет сильное впечатление на его бывшего товарища. — Ты, наверное, слышал о нем в Занзибаре!
Абед подумал несколько секунд, а затем сказал с особенной улыбкой:
— А, да, его мы все знаем. А куда вы направляетесь?
— Спроси его самого об этом, если желаешь! — проговорил уклончиво Том. — Скажи мне лучше, где находится теперь ваш караван?
— Через несколько часов он будет здесь. Мы идем в Ниангве.
