— Мой дорогой Гастингс! — всплеснул он руками и кинулся мне навстречу. — Обнимите меня, друг мой! Нашей тайны больше не существует!
К моему величайшему облегчению, на этот раз удалось ограничиться лишь крепким рукопожатием. Впрочем, от Пуаро можно было ожидать чего угодно — я бы ничуть не удивился, если бы он при всех бросился мне на шею.
— Стало быть, вы хотите сказать, что… — неуверенно начал я.
— Всё замечательно, капитан Гастингс! — перебила меня миссис Опалсен. Её пухлое лицо сияло. — Разве я не говорила тебе, Эд, что если уж ему не удастся вернуть мои жемчуга, так не удастся никому?
— Говорила, милочка, говорила. И, как всегда, оказалась права.
Я растерянно глянул на Пуаро, и он тут же пришёл мне на помощь.
— Что ж, мой дорогой Гастингс, как говорите вы, англичане, всё к лучшему. Садитесь поудобнее, и я расскажу вам, как мне удалось благополучно и ко всеобщему удовлетворению распутать это дело.
— Значит, оно закончено?
— Да, конечно, друг мой. Оба арестованы.
— Кто арестован?!
— Горничная и коридорный, чёрт побери! Так вы, значит, так ничего и не поняли, Гастингс? И не подозревали эту парочку даже после того, как я показал вам следы портновского мела?
— Но вы же сами сказали, для чего его используют, — смущённо забормотал я.
— Совершенно верно — для того, чтобы ящик можно было бесшумно выдвинуть — или задвинуть. Вот и на этот раз кому-то было очень нужно, чтобы этот ящик скользил взад — вперёд без малейшего шума. Но кому? Кто мог быть заинтересован в этом? Только горничная. Их план был настолько прост, и в то же время гениален, что разгадать его сразу было невозможно! Это говорю вам я, Эркюль Пуаро!
А теперь послушайте, как это было задумано. Затаившись в соседнем номере, коридорный терпеливо ждёт сигнала. Француженка-горничная на минуту выходит из комнаты. Воспользовавшись её отсутствием, горничная с быстротой молнии выдвигает нижний ящик туалетного столика, вынимает шкатулку с драгоценностями мадам Опалсен и, отодвинув задвижку, передаёт шкатулку через дверь коридорному. А тот уже, не торопясь, отпирает её заранее приготовленным дубликатом ключа, который он, скорее всего, позаботился снять заранее, вынимает жемчуг и дожидается своего часа. И тут Селестина, на их счастье, снова выходит. И спектакль повторяется. Через мгновение ящик со шкатулкой вновь стоит на своём обычном месте — в ящике туалетного стола.
Тут возвращается мадам и тут же обнаруживает пропажу ожерелья. Поднимается страшный шум. Горничная со слезами оскорблённой невинности требует, чтобы её обыскали. Её желание исполнено — и она свободна. Её невиновность доказана. При этом учтите — поддельное ожерелье уже лежит там, куда они подбросили его ещё утром, — под матрасом Селестины. Держу пари на что угодно, что эта мысль пришла в голову горничной! Ловкий ход!
— Но что вам понадобилось в Лондоне, Пуаро?
— А вы помните ту визитную карточку?
— Конечно. Признаюсь, я так и не понял, для чего она вам… да и до сих пор я все еще не понимаю… я подумал…
Покосившись на мистера Опалсена, я деликатно кашлянул.
Пуаро расхохотался.
— Так и есть! Вы опять ни о чём не догадались. Как и коридорный, к счастью. Покрытие на этой карточке было обработано специальным составом для снятия отпечатков пальцев. После этого мне оставалось только отправиться в Скотланд-Ярд, отыскать нашего старого друга инспектора Джеппа и изложить ему факты. Как я и предполагал, обнаружилось, что эта пара отпечатков принадлежат хорошо всем известной парочке. Этих специалистов по краже драгоценностей давным-давно разыскивала полиция. Джепп вернулся сюда вместе со мной и арестовал их. У коридорного нашли жемчужное ожерелье. Умные мошенники, нечего сказать, но они недооценили мой метод! Разве я не говорил вам, Гастингс, раз сто по крайней мере, что без метода…
— По крайней мере раз сто! — возмущённо перебил его я. — А как же насчёт их метода?
— Ах, друг мой, идея устроиться в отеле горничной и коридорным была замечательная — но нельзя же до такой степени пренебрегать своими прямыми обязанностями! Они оставили номер неубранным. Поэтому, когда мошенник поставил шкатулку с драгоценностями на маленький столик возле двери между номерами, она оставила в пыли весьма характерный след!
— Конечно! — вскричал я.
— Правда, сначала я колебался. Но после этого — о, после этого я убедился окончательно!
На какое-то время воцарилось молчание.
— И я получила обратно мой жемчуг, — словно хор в древнегреческой трагедии вмешалась миссис Опалсен.
— Что ж, — подумав, заявил я. — Пора ужинать.
Пуаро предложил составить мне компанию.
— Но вся слава в этом деле выпала не вам, — сокрушённо сказал я.
— Подумаешь! — беззаботно пожал плечами Пуаро. — Пусть! Славу поделят между собой Джепп и местный инспектор. Но, — он с довольным видом похлопал себя по карману, — поверьте, в накладе я не остался, друг мой. Угадайте, что у меня здесь? Чек от мистера Опалсена, и на весьма солидную сумму. Что скажете, друг мой? Жаль, что наши маленькие каникулы прошли не совсем так, как мы рассчитывали. Может быть, вернёмся сюда в другой раз — но, чур, платить буду я!
Примечания
1
distrait (фр.) — взволнованы
2
Je vous demande pardon, mon ami (фр.) — Прошу прощения, друг мой!
