Украинская внешнеполитическая стратегия за последние пять лет свелась к попыткам встроить страну в некий санитарный кордон вокруг России. Этот курс нанес Украине огромный экономический вред, ослабил наши позиции на постсоветском пространстве, превратил Москву в мощнейшего международного оппонента украинских интересов, принудил к неоправданным собственной выгодой шагам и уступкам в интересах западных партнеров. А с приходом к власти в США Барака Обамы такой курс Украины стал и полным анахронизмом. Команда Ющенко продолжает проводить политику, которая уже неинтересна даже Вашингтону. Личные идеологические установки и комплексы действующего президента и некоторых националистов-дипломатов конвертируются в пагубные для страны внешнеполитические действия.
Одновекторная политика Киева является даже не проамериканской, но исключительно антироссийской. В годы президентства Леонида Кучмы были выдвинуты две перспективные концепции: «Украина - региональный лидер» и «Украина - альтернативный центр притяжения в СНГ», хотя и воплощались они не слишком успешно. Однако теперь эти проекты выродились в неудачные попытки помогать всем, кого не любит Москва, что оттолкнуло от Украины даже Молдову и Азербайджан.
Изначально нереалистичный план быстрой интеграции в ЕС привел только к взаимной усталости Европы и Украины друг от друга. Реалистические предложения украинских дипломатов сконцентрироваться на задачах экономического сотрудничества - подписании соглашения об ассоциации и создании зоны свободной торговли энтузиазма у президента не вызывают, как и вообще все, что прямо не связано с членством в ЕС. Словом, долгосрочной политики отношений с Евросоюзом как партнером и соседом у Киева нет.
Из внешнеполитической стратегии Украины фактически выпала концепция экономизации дипломатии, которая предполагает нацеливание внешней политики на решение задач поддержки украинских компаний в их стремлении на рынки развивающихся стран. Поддержка национального капитала за рубежом вообще перестала быть сколько-нибудь значимой частью внешнеполитического мировоззрения правящей элиты.
ПРЯМЫЕ ПОТЕРИ
Концептуальные изъяны привели к многочисленным тактическим провалам. Следствием ухудшения политических отношений с Россией стали срыв или «пробуксовка» важных двусторонних проектов - таких как создание самолета АН-70. Свертывается военно-техническое сотрудничество, российские транзитные грузы переориентируются с украинских портов. Москва торпедирует украинские политические и экономические интересы в третьих странах.
Украина не сумела добиться от ЕС существенных уступок по визовому вопросу и в большинстве случаев сквозь пальцы смотрит на грубейшие нарушения прав украинских туристов и трудовых мигрантов в странах ЕС. Наметилась готовность Киева уступить многолетним требованиям Евросоюза о снятии ограничительных пошлин на вывоз металлолома и семян подсолнечника. Это грозит большими убытками украинским металлургическим и маслобойным предприятиям.
Киев полностью утратил инициативу в диалоге с Соединенными Штатами. Украина в последние годы шла навстречу пожеланиям Вашингтона даже вопреки собственным экономическим интересам. Последний пример - затягивание подписания соглашения с российским «ТВЭЛ» о поставках ядерного топлива для украинских АЭС. А без этого россияне не станут строить завод по производству ядерного топлива в Украине. Зато действительно больные вопросы - такие как упрощение визового режима, облегчение доступа украинских компаний на американский рынок, полное выполнение США своих обязательств, связанных с ликвидацией ракетного топлива и компенсацией за закрытие Чернобыльской АЭС, остаются вне поля внимания украинского руководства.
Украинская дипломатия под давлением евроатлантических установок Ющенко и Огрызко сдала многие важные позиции в отношениях с Румынией, которая является наиболее активным региональным конкурентом Украины. Киев проиграл Бухаресту в вопросе раздела морского шельфа. Румыния успешно торпедирует наш проект судового хода Дунай - Черное море, который позволил бы перенаправить огромные грузопотоки через территорию Украины. Бухарест откровенно поощряет антигосударственные настроения в румынской диаспоре в Украине, раздает им румынские паспорта. Используя статус члена ЕС и НАТО, Румыния намерена активно дискредитировать Украину в ЕС и вынуждать ее к дальнейшим экономическим и политическим уступкам вплоть до предоставления автономии румынам в Черновицкой области. Далее примеру Бухареста могут последовать Болгария, Словакия и Венгрия.
Полный паралич наступил в отношениях с новыми лидерами мировой экономики и политики - Китаем, Индией и Бразилией. За пять лет в эти страны не было совершено ни одного визита президента, премьера или министра иностранных дел. А между тем еще в начале десятилетия Китай был третьим торговым партнером Киева. Таким образом, Украина вообще перестала продвигать свои интересы в мире за пределами треугольника СНГ - США - ЕС.
ВАКУУМ УПРАВЛЯЕМОСТИ
В глубокий кризис вошла и сама дипломатическая служба Украины. В результате конституционной реформы и конфликтов между президентом и премьером, Министерство иностранных дел зависло в вакууме управляемости между Кабинетом Министров и Секретариатом Президента. Оно фактически утратило возможность сколько-нибудь эффективно заниматься координацией внешней политики страны. В результате не только концептуально, но и институционально МИД и аппарат вице-премьера по вопросам европейской интеграции действуют независимо, а часто и в противовес друг ДРУГУ.
Неопределенное место МИД в структуре исполнительной власти пагубно отразилось и на его материальном содержании. В этом году бюджет ведомства лишь незначительно увеличен по сравнению с 2008 годом, несмотря на высокую инфляцию и значительную девальвацию национальной валюты. Зарубежные дипломатические учреждения столкнулись с необходимостью экономить даже на подписке на прессу и канцтоварах. Сотрудникам посольств перестали оплачивать медицинскую страховку. Из-за сбоев с получением средств от Госказначейства даже этот бюджет не выполняется, и Украина вынуждена отказываться от отправки делегаций на многие международные мероприятия. Часто даже заместители министра не имеют средств на командировки в приграничные регионы страны.
Волюнтаристские методы руководства МИДом привели к уходу из ведомства многих профессионалов, особенно среднего возраста. На их место принято множество отпрысков политиков и чиновников с низким уровнем знаний и требованием обязательного русофобства. Специфические приоритеты внешней политики привели к перекройке внутренней структуры МИД: сейчас в отделе, занимающемся отношениями со всей Центральной Азией и Азиатско-Тихоокеанским регионом, работает четыре человека, а в Департаменте НАТО - более двух десятков сотрудников.
Двойное подчинение торгово-экономических миссий Министерству экономики и МИДу привело к тому, что большинство торгово-экономических миссий (ТЭМ) работают крайне неэффективно, они превратились в отстойники для ищущих теплое место правительственных чиновников средней руки и не имеют устойчивых связей с национальным капиталом. В Украине фактически отсутствует система поддержки украинских компаний за рубежом и привлечения инвестиций в страну.
НАМ НУЖНА ДРУГАЯ ДИПЛОМАТИЯ
Совершенно очевидно, что нынешняя концепция внешней политики должна быть отвергнута. Украине нужна прагматичная дипломатия, обслуживающая национальные экономические интересы. Из этой посылки можно вывести целый ряд конкретных мер.
На стратегическом уровне:
• Украине как стране с низким уровнем внешних угроз, экс-портозависимой экономикой и объективной зависимостью от нескольких центров силы в Евразии следует вернуться к многовекторной, сбалансированной политике с акцентом на экономическую дипломатию;
• отношения с НАТО необходимо ограничить партнерством, а диалог с ЕС развивать через соглашение об ассоциации и зону свободной торговли. При этом следует гораздо более жестко отстаивать интересы украинских граждан и компаний;
• реализуя концепцию «политического оффшора», Киеву стоит активно подключиться к содействию «перезагрузке» российско-американских отношений, а также вклиниться в диалог России и ЕС;
• нормализовать отношения с РФ возможно через обращение к проекту «совместного индустриального прорыва», заключающегося в создании максимально благоприятных условиях для высокотехнологической промышленной кооперации при выдвижении трудноразрешимых политических и гуманитарных проблем на второй план.
