Иисус использует очень простой язык, Будда, наоборот,— очень тонкий. Иисус был не слишком хорошо образован, он был простолюдином, сыном плотника. И иудейская традиция очень прямолинейна. Пророки говорят пылким языком. Их язык — скорее язык политики, а не религии. Будда же был сыном царя — хорошо образованным, высококультурным. Их терминология различна, потому что они — разные люди, но смысл — тот же.
Каждый должен оставить родителей, дом, прошлое. Каждый должен стать полностью независимым, одиноким... трепеща в своем одиночестве — но одиноким.
Каждый должен стать полностью ответственным за себя, и тогда только он будет способен понять истину. Пока ты зависим, ты не можешь осознать, кто ты.
Надо отсечь себя от всех источников, от всех привязанностей. Остаться одному, чтобы вокруг не было никого. Вглядеться в собственную душу. Столкнуться с самим собой. Тогда можно достичь самой сердцевины своего существа, постичь истину... и постичь нематериальное.
Посмотрите, Будда не говорит о постижении духовного. Он говорит о постижении нематериального. Это разные вещи. Его подход абсолютно рационален, он не будет утверждать ничего, в чем можно усмотреть малейшую двусмысленность. Он не говорит «духовное»; он просто говорит «нематериальное».
Спросите физика, он поймет язык буддизма. Физик говорит: «Анализируя атом, мы дошли до электронов». Электроны — только электрические частицы, почти нематериальные. Материя исчезает, остается энергия. Это уже не материя, это нечто нематериальное. Анализируя электрон, физики уткнулись в пустоту — невещественную пустоту, нечто нематериальное. Поэтому физик поймет буддийскую терминологию.
Будда прошел тот же путь, анализируя мысль. В этом процессе он достиг глубин, где мысли уже нет. Он называет это незримым. Мысль — внутри человека. Когда мысль уходит, остается нечто нематериальное.
То же самое произошло с современной физикой. Физики анализировали материю, наполняющую мир, и добрались до пустоты, до нематериального. Будда достиг нематериального в своем внутреннем исследовании, ученый — в своем внешнем исследовании, но оба достигли нематериального. Ученый также не станет называть пустоту духовностью. Он скажет лишь, что это нечто, бывшее материей, но уже не являющееся ею. Он не может сказать, что это такое. Что бы мы об этом ни говорили, это уже не материя.
Будда говорит:
Они постигают нематериальное, их называют шраманами.
Теперь поговорим о категориях шраманов.
Тех, кто соблюдает предписания этики, кто чист и безупречен в своем поведении и кто стремится к достижению плодов святости, называют архатами.
Архат — самое высокое состояние концентрации. Слово «архат» означает «тот, кто победил врагов» (ари — «враг»).
Кто есть враг? Враги — не снаружи. Привязанность, безумие, желания, ненависть, ревность, собственничество, гнев, похоть — вот враги.
Одним словом, ваш разум — это главный враг. Того, кто победил разум, называют архатом. Это — самое высокое состояние. Это тот, кто превыше облаков.
Приходилось ли вам в самолете подниматься выше облаков? Все облака — под вами, и вы находитесь в чистом синем небе. Это — состояние архата. Состояние проникновения внутрь себя. Если вы победили разум, то страсти для вас — не более чем облака; они далеко позади, и вы взлетаете выше и выше в чистое пространство, в пространство нематериального. Во внутреннее состояние архата.
В буддийской терминологии это самое высокое состояние. Что в христианстве Христос, то у Будды архат. В джайнизме это ариханта — тот же корень и тот же смысл. В индуизме это называется аватарой. Рама, Кришна — опять то же состояние.
Но Будда и здесь последователен. Он не пользуется словом «аватара», потому что аватара — «бог, спустившийся в мир»,— предполагает веру в бога. Он никогда не использует терминов, допускающих предположительные толкования.
Следующий анагамин.
Архат — высший статус постижения истины, близок к нему — анагамин. Анагамин означает «тот, кто разорвал круг».
В конце жизни дух анагамина поднимается к небесам и становится архатом.
Как уже говорилось, анагамин — «тот, кто разорвал круг». Вознесшись, он не вернется. Он уйдет навсегда. Он близок к тому, чтобы стать архатом, он миновал облака. Он стоит на пороге того, чтобы стать архатом. Возможно, что-то из земного цепляется за него, но оно относится к телу. Так что, когда он умирает, исчезает и этот след. Он не вернется.
Следующий скридагамин.
Далее идет скридагамин — «тот, кто возвращается».
Он поднимается после смерти к небесам, но возвращается снова на землю.
На скридагамина еще налипло земное; немного — но есть всё еще несколько неотсеченных корней; он будет возвращен в другую материнскую утробу. В отличие от архата, он не абсолютно лишен желаний. Скридагамин свободен от грубых желаний, но тонкие желания всё еще при нем.
Каковы желания грубые? Это желание денег, власти, престижа. Желание быть свободным, спокойным, достичь высшего состояния, состояния архата,— тонкие желания, но это всё еще желания. Он должен будет возвратиться один раз.
Следующий сротапанна.
Слово сротапанна означает «вступивший в поток». Сротапанна проходит семь смертей и рождений и лишь тогда достигает состояния архата. Он только что начал свое путешествие. Он уже не мирской — он стал саньясином, вступил в поток, начал путь к океану. Как бы ни была далека цель, она достижима.
И если путешествие началось, оно закончится, как бы ни был велик путь. По-настоящему плохо не тем, кто пойдет по нему, плохо тем, кто даже не ступил в поток. Это мирские люди, остающиеся на берегу реки. Саньясин, или бикку, вошедший в реку, знает, что океан далек, но половина пути уже пройдена, потому что берег реки оставлен.
Затем — сротапанна, вступивший в поток. Сротапанна проходит семь смертей и рождений и лишь тогда становится архатом.
Конечно, смеоти сротапанна — лишь символ, не следует в данном случае понимать слово «смерть» буквально. «Семь» тоже не означает точно семь. Это означает, что саньясин еще много раз умрет, много раз родится. Но его лицо обращено к океану. Он ступил в Ганг, и путешествие началось.
Отсечь привязанности — означает покончить с привязанностями как с отсеченными членами, которыми уже не воспользуешься.
Будда говорит: отсечение привязанностей — это как если бы вам отрезали руку. Вы не можете пользоваться ею. Или вы лишились глаз и не можете видеть. Человек, готовый вступить в поток,— тот, кто самостоятельно, добровольно отсекает привязанности. Он говорит: «У меня больше нет никаких привязанностей».
Помните: это не подавление желаний во фрейдистском смысле слова. Сротапанна не подавляет их, он просто не тратит на них энергию души. Секс остается — он не подавляет его, а просто не сотрудничает с ним больше.
Различие огромно. Когда сексуальное желание подавляется, вы боретесь с ним, вы не свободны от него, оно не отпускает вас. Пока вы боретесь, вы не освободились от страха. Желание владеет вами.
Будда говорит, что человек просто не сотрудничает с этим. Сексуальное желание возникает — куда же деваться? Будда говорит, что вы просто наблюдаете. Позвольте ему существовать помимо вас. Это придет, и это уйдет. Это будет мерцать в сознании, будет пытаться привлечь; но вы осторожны, вы не допускаете ничего неподконтрольного, иначе оно войдет в подсознание.
Будда говорит: «Человек должен быть просто внимательным. Тогда он походит на дом, где лампы горят, где всё освещено — и воры боятся войти. Когда лампы погашены и дом темен, ворам легко войти в него. Человек, который действительно внимателен, походит на дом, у дверей которого бдительный страж. Ворам не так просто пробраться, им не хватает храбрости».
То же самое происходит, когда человек предупрежден. Тогда он — под охраной. Он знает, что его дом освещен. Желаниям нет хода. Они могут подступить, бродить вокруг, они будут пробовать убедить человека, но, если он будет бдителен, они исчезнут сами собой. Не нужно бороться с ними или относиться к ним снисходительно, нужно просто оставаться наблюдателем. Тогда вскоре они отпадут, как отсеченные члены.
Если начинаешь бороться, возникает другая проблема: вместо того чтобы быть терпимым, становишься подавленным. Проблема не решена, изменилось лишь название.
Была такая история.
К врачу привели пьяного, у которого началась белая горячка.
— Если пациент снова увидит зеленых человечков, дайте ему эту микстуру,— сказал врач медсестре.
Позже он наведался снова, но лекарство было нетронуто.
