моем горле.
Эта женщина. Эта гребаная богиня…
— Эверли.
Я провожу руками по ее ребрам и сжимаю в ладонях ее совершенные груди.
Идеальные в моих ладонях.
Ее глаза вспыхивают, она поворачивается ко мне спиной и упирается ладонями в дверь, прежде чем посмотреть на меня через плечо.
— Не влюбляйся в меня, Кросс.
Я провожу руками по ее бедрам, забирая с собой платье.
На обеих ее щеках появились ямочки.
— А теперь трахни меня.
Спустя месяцы я, возможно, оглянусь назад и подумаю, что именно так мне следовало закончить эту ночь.
Надо было бы пойти домой, поцеловать своих детей и забыть о золотоволосой, загорелой богине.
Но уже слишком поздно для этих мыслей.
И сейчас я хочу трахнуть эту женщину больше, чем свой следующий вздох.
Мои руки путешествуют по изящным изгибам ее тела.
Наклону ее бедер.
Плоскому животу.
Я провожу членом по ее мокрой щелочке, наслаждаясь тем, как содрогается ее тело, а затем опускаюсь губами к ее уху.
— Ты уверена, что хочешь этого?
Она прислоняет голову к двери и снова прижимается ко мне.
— Мне нужны твои слова, Золушка.
— Да.
Она дрожит под моими прикосновениями.
— Ради бога. Трахни меня.
Мне не нужно повторять дважды, я обхватываю руками ее бедра и скольжу в нее, пока не дохожу до упора.
— Блять, — шиплю я, когда она вскрикивает. Это самый горячий звук, который я когда-либо слышал.
Я держу нас неподвижно, ощущая, как ее тело подстраивается под мое, прежде чем мы начнем двигаться вместе. Кожа к коже. Сначала мучительно медленно, но ненадолго. Я наматываю ее великолепные золотистые волосы на кулак и притягиваю ее лицо к своему. Наши губы сталкиваются. Языки переплетаются в неистовом, грязном поцелуе. Чувства захлестывают меня. Те, которые я не должен испытывать.
Слова давят на мои губы, желая быть произнесенными.
Моя. Моя. Моя.
Слова, о которых я не должен думать.
Вместо этого я всасываю ее язык и работаю с ее клитором, пока она не выкрикивает мое имя.
Но даже тогда я продолжаю трахать ее, не желая останавливаться… не желая, чтобы это закончилось.
— Дай мне еще один, Эверли.
Я выхожу и разворачиваю ее, затем прижимаю спиной к двери и погружаюсь в ее влажный жар. Ее груди подпрыгивают при каждом движении бедер, а ногти впиваются в меня, царапая кожу.
— О боже, Кросс, — хнычет она, и я вколачиваюсь сильнее. Быстрее. Пока она снова и снова выкрикивает мое имя.
Мои губы накрывают ее. Глотая ее стоны и свои собственные.
Пока она снова не начинает дрожать. Сжиматься вокруг меня. Выдавливать из меня жизнь, и я проваливаюсь в небытие, заполняя гребаный презерватив, разделяющий нас.
Эверли прижимается ко мне, ее платье смято в беспорядке между нами. Ее губы прижимаются к моей влажной коже, а ее язык облизывает шею, пробуя меня на вкус.
Я не отпускаю ее. Пока нет.
Я не хочу, чтобы пузырь лопнул.
Но у меня нет выбора, когда тяжелый стук в дверь грозит выбить ее.
— Злобный Близнец. Лучше бы тебе не трахаться в моем кабинете, — кричит разъяренный голос.
И что же делает моя загорелая богиня?
Ее локоны рассыпаются по плечам, когда она поворачивается и улыбается мне.
— Похоже, нам следовало быть быстрее.
Блять.
Я осторожно опускаю Эверли на нетвердые ноги и отступаю назад, как чертов школьник, который только что впервые попался в кузове отцовского грузовика.
— Дай угадаю… Парень за барной стойкой?
Эта девушка даже не краснеет, глядя, как я натягиваю джинсы. Она просто прикусывает нижнюю губу, прежде чем хихикнуть при очередном ударе.
— Остынь, Безумец. Я выйду через секунду.
Мой глаз дергается.
— Безумец?
— Я же говорила тебе. Младший брат. Не парень. Не расстраивайся сейчас, здоровяк.
Она поправляет платье, затем приподнимается на носочках и целует меня в щеку.
— Может, еще увидимся, Кросс.
Я обхватываю рукой ее голову и притягиваю к себе, чтобы поцеловать еще раз… и вот она снова прижимается ко мне.
— Да. Можешь не сомневаться.
Я достаю из кармана свой телефон и протягиваю ей.
— Как насчет того, чтобы дать мне свой номер?
Она вскидывает бровь, затем берет телефон из моих рук. Ее пальцы бегают по экрану, прежде чем ее собственный телефон пищит в ее кармане. С застенчивой улыбкой она делает то же самое со своим телефоном, а затем машет рукой.
— Пока, Кросс.
Я молча наблюдаю за тем, как она, не оглядываясь, проскальзывает в дверь, а затем опускаю взгляд на свой телефон.
ЗОЛУШКА:
Я оставила тебе туфельку. Посмотрим, сможешь ли ты меня найти.
Конечно, ее туфля лежит на полу рядом с моей едой.
Что, черт возьми, я только что сделал?
ГЛАВА 3
— Почему так долго? — Арес ворчит, лежа на диване, когда я вхожу в дом. Он убивает остатки того, во что он стреляет в видеоигре, прежде чем подняться. — Я умираю с голоду.
Я бросаю пакет из «Уэст-Энда» на стол и игнорирую младшего брата, не в настроении слушать его бредни. Не тогда, когда мои мысли постоянно возвращаются к моей поцелованной солнцем Золушке.
Найди меня…
Черт.
— Ты выжил, не так ли? — я беру пиво из холодильника и смотрю, как Арес бежит к еде, словно гребаная одичавшая собака, которая не ела месяц. — Ты же знаешь, что летом тебе не необязательно набирать настолько много массы? — поддразниваю я его.
Он ест больше, чем любой другой игрок, которого я знаю. И всегда ел. Арес переехал к нам несколько месяцев назад, после того как в середине прошлого сезона его обменяли в «Филадельфийскую революцию». Я всегда надеялся, что мы с ним снова будем вместе играть в хоккей, но не понимал, что для этого придется снова жить с ним. Я имею в ввиду, что съехал, когда в восемнадцать лет начал играть в юниорах. Мы уже больше десяти лет не жили под одной крышей. По крайней мере, теперь мы не живем в одной комнате.
— Отвали, придурок. Ты же не хочешь, чтобы я ослаб когда надераю кому-то задницу на льду для тебя? — насмехается он и сортирует еду.
— Неважно. Где Беллами?
Мама и папа отпустили бы нашу сестру в колледж подальше от них, только если бы она была рядом с кем-то из нас. Она выбрала меня и поступила в Кройдонский университет. Умный ребенок.
Она только что закончила первый год обучения на медсестру. В старших классах она много времени проводила в больницах. Уверен, это повлияло на выбор карьеры.
