– Пореже – почаще… Постарается она… Не люблю я, чтобы всякие, там, мое имя мусолили. Не для того оно…
«Дай, я его придушу, – не выдержала Хода. – Сил моих больше нет это терпеть».
– Погоди пока… А, потом, как ты это себе технически представляешь?
«Не знаю. Придумаю что-нибудь».
– Опять бубнишь? – Хилависта недовольно скривился. – Какая-то ты, – я смотрю, – чудная…
– Я не бубню, а разговариваю со своим Стражем, – сдерживаться становилось все труднее и труднее, но чего только не вытерпишь ради высшей цели. – Знакомься. Это Хода, – Осси покрутила рукой перед шаром, демонстрируя ему золотистую змейку во всей ее смертоносной красе.
– О, как! – Хилависта пошлепал своими мясистыми губищами. – Страж! Иди ж ты! Мало мне придурашенной было, так тут еще и Страж нарисовался… Вы чего, вообще…
– Слушай, ты, пузырь глазастый… – терпение леди Кай наконец лопнуло, и теперь голос ее был тих, холоден и хорошего ничего не сулил. – Либо ты идешь с нами, но при этом следишь за своим поганым языком, либо… – она выдержала паузу, неотрывно вглядываясь в бездонные голубые глаза своего визави. – Либо остаешься тухнуть здесь, но язык твой я вырву и заберу с собой… Заберу и брошу где-нибудь там за самой последней Ступенью. А дойду я туда по-любому – с тобой или без тебя, понял?
Выплеснув это все, Осси замолчала, и в комнате наступила почти абсолютная тишина. Лишь где-то далеко, на самом пределе слышимости капала вода, отмеряя промежутки замершей в ожидании вечности, да ворочалась под полом потревоженная мышь. А игра в гляделки все продолжалась и продолжалась.
Хилависта отвел глаза первым.
– Ташур…
– Что?
– Меня зовут Ташур, – проскрипел хилависта. – И я иду с вами.
– Хорошо, – кивнула леди Кай. – Тогда лежи смирно и слушай. И не забывай про язык.
– Помню, – буркнул Ташур. – Забудешь тут…
– Вот и чудненько. И покуда ты это помнишь, жить мы будем в мире и согласии. А теперь к делу. Меня зовут Осси Кай, и подставили меня не хуже тебя. Но, раз уж так получилось…
Говорила Осси долго. Аж во рту пересохло, а яркие лужицы по углам, тем временем, почти совсем истаяли и света в комнате поубавилось изрядно. Да что там поубавилось – к тому времени, когда леди Кай поведала хилависте краткую и несколько подредактированную историю последних дней своей жизни, кое о чем сочтя, правда, за благо умолчать, библиотеку почти полностью накрыли столь привычные для этих мест лиловые сумерки. И это несмотря на то, что воск со свечей на столе все продолжал и продолжал капать…
– Вот оно значит как, – протянул хилависта, когда Осси закончила свой рассказ. – Выходит не простил он… Жаль. А я уж было подумал…
– Что не простил? Кто? – Осси помотала головой. – Ты сейчас о чем вообще?
– Кто… Что… О чем… – передразнил хилависта, умудряясь с точностью до обертона переложить Оссины интонации на скрип основательно проржавевшей пилы, застрявшей в молодом и полном сил дереве. – Много спрашиваешь…
– Абатемаро, – догадалась Осси.
Хилависта издал звук, который при определенном желании можно было принять за одобрение. А может просто булькнуло у него там что-то.
– Так я права? Абатемаро?
– Права, права, – вздохнул хилависта. – Я думал – забыл он уже, а выходит, что нет…
– Что забыл?
– А вот это не твое дело, – обозлился вдруг Ташур. Даже, вроде, побагровел немного. – Что надо, то и забыл. А что не надо, – то помнит… Это только между нами. Между ним, значит, и мной. А никак уж не между тобой и нами. Вот если бы это было и твое тоже…
– Все. Хватит. Я поняла, – оборвала его причитания Осси. – Это не мое… Закончим на этом. Так, ты идешь?
– Иду? Конечно иду. Куда ж я денусь, когда меня кровью повязали… – хилависта посопел, помолчал и неожиданно добавил: – Да, и интересно ведь – что там и как… Вот только…
– Что еще?
– Что еще… что еще… – проворчал шар. – Поесть бы надо перед дорогой. Вот, что еще… Не годится столько еды тут оставлять. Да и не известно, как оно там дальше будет… А тут вот она – бери да ешь.
– Знаешь, – Осси с сомнением посмотрела на недоеденную рыбину. – Давай мы сейчас отсюда выберемся, а когда окажемся у меня, я тебе такой стол накрою – закачаешься.
– Я не хочу качаться, – насупился хилависта. – Я кушать хочу… Рыбку…
– Покушаешь, покушаешь. Будет тебе и рыбка, и все, что твоей душеньке угодно.
– Точно?
– Точно, – Осси кивнула и, не дожидаясь ответа, двинулась к двери.
Раздираемый противоречиями Ташур покрутился на месте, но потом все же двинулся следом, не переставая бубнить себе под нос что-то про «сладкую», «жирную» и «во рту тает»…
Далеко, однако, они не ушли.
Не успела Осси сделать и пары шагов, как сзади раздался жуткий грохот, что-то упало и со звоном разлетелось вдребезги. Затем послышалось недовольное бормотание, скрипнуло кресло и мимо леди Кай снова прошаркали чьи-то шаги. Рядом совсем. Даже будто ветерком мазнуло.
«Вот и наш друг нарисовался, – отметила Хода. – Давно, что называется, не виделись… То есть – вообще не виделись. А пора бы уже».
– Кто это? – Шепотом спросила Осси, повернувшись к хилависте.
– Это? Это Снисс. Привратник. Он безобидный. Если не мешать ему, конечно.
– Привратник?
– Ну, да. Кто-то же должен за всеми за ними следить…
– За кем за ними? – Насторожилась Осси, а рука уже сама тянулась к мечу.
– А ты, что не видишь? – Хилависта снова зашлепал губами, что по всей видимости являлось отражением мучительных мыслительных процессов, протекающих в его теле, служившим ему еще и головой. – Странно… А я думал… Ну, да ладно, не суть. Не видишь – и не видишь… А чего нет, того и опасаться не стоит…
Сраженная такой прямолинейной логикой Осси еще некоторое время стояла, хлопая глазами, но потом все же решила, что в словах губастой головы есть зерно здравого смысла, и вопрос был лишь в том, что из этого зерна прорастет. А поскольку результат был до некоторой степени непредсказуем и дожидаться его не хотелось, леди Кай еще раз окинула взглядом комнату, но так и не обнаружив в ней ничего нового и для здоровья опасного, развернулась и ступила за порог.
А мир, пока леди Кай налаживала контакт со своим будущим поводырем-надзирателем, успел основательно измениться. Может не весь, но декорации на первом этаже обновились почти полностью, и теперь он ничем более не напоминал того тихого, пусть немного жутковатого, но все же совершенно спокойного места. Если что и осталось от прежнего зала, так это – липкие сумерки да окно бледно розовой мути, через которое Осси сюда попала.
Ни стен, ни потолка, ни большей части пола, укрытого сложной мозаикой натертого до блеска паркета, видно не было. Все это было сплошь затянуто длинными, извивающимися щупальцами, тянущимися через весь зал к тому самому углу в котором давеча клубилось и копошилось. Как шевелящейся паутиной все было укрыто…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
