Функциональные взаимосвязи органов управления подразделяются на вертикальные и горизонтальные. Первые означают следование одних органов предписаниям других: местного самоуправления – региональным органам управления, а региональных – правительству страны. Это – связи соподчинения. Централизация государственного управления всегда базируется на вертикальных связях. Вторые (горизонтальные связи) характеризуются взаимодействием управленческих органов как относительно самостоятельных и равноправных по своим полномочиям в рамках установленных законом предметов ведения. Это – связи координации и сотрудничества. Вертикальные связи имеют тенденцию к доминированию над горизонтальными, поскольку государственной власти присуще свойство централизации и концентрации. Такая тенденция встречает противодействие со стороны территориальных органов управления. Системные взаимосвязи субъектов управления динамичны; они реализуются и воспроизводятся в виде живых противоречий, регулируемых и разрешаемых в рамках конституционных норм путем усовершенствования схемы распределения полномочий и предметов ведения.
Управленческие статусы субъектов различных уровней связаны с распределением политического пространства. Субъект высшего уровня функционирует в границах всего политического пространства, региональный субъект действует в пределах региона, субъект местного самоуправления – в административно очерченных рамках местного сообщества. Дифференциация субъектов (органов управления) проявляется в структуре управляемого объекта. Сфера жизнедеятельности общества, связанная с общенациональными интересами, – объект центральных органов управления; сфера трудовой, политической и социокультурной деятельности, составляющая круг специфических, региональных интересов, – объект заботы региональных институтов; то, что связано исключительно с удовлетворением интересов местного сообщества, – предмет ведения органов самоуправления.
Системные взаимосвязи органов управления, поскольку они иерархизированы, образуют структуру в виде пирамиды, основание которой составляет множество органов местного самоуправления, а вершину – центральные институты власти и управления. Вертикаль власти «снизу» «доверху» – стержень такой структуры. Она может быть выражена жестко или мягко (пунктиром), в зависимости от типа политического режима. Россия, переживающая переходный период от формального федерализма к реальному, стремится совместить правовую самостоятельность субъектов РФ с некоторой мягкой вертикалью в управлении. Пока это желание остается проблемой.
В социальной действительности универсальных систем государственного управления, ни нормативных, ни реально функционирующих, не бывает.
Конкретный тип системы определяется в основном характером политического режима, а также другими особенностями государственного устройства общества. На своеобразие системы влияют и многие прочие факторы, в том числе: уровень развития данного общества, состояние политической культуры, политические традиции, господствующие формы религии, конкретная историческая ситуация и даже территориально-географические условия страны. Едва ли нужно доказывать, что между системами государственного управления в европейских и восточных исламских государствах имеются существенные различия. Если, скажем, в европейских странах церковь отделена от государства, то в исламских странах религиозные учреждения – один из главных элементов системы, а догматы Корана – ее идеологическая основа. Даже в странах со сходными формами государственного устройства имеют место различные модификации в принципе тождественных систем власти и управления.
Общая модель системы государственного управления не остается неизменной и в рамках одного и того же политического режима. В зависимости от характера приоритетных задач, решаемых государством на том или ином конкретном историческом этапе, изменяются цели системы и в целом стратегия государственного управления. Это, естественно, влечет за собой определенную модификацию организационных структур, институтов и, что особенно важно подчеркнуть, механизма мотивации активности ведущих субъектов управления и стимулирования позитивных моментов обратной связи. В условиях стабильного функционирования данной общественной системы демократического типа утверждается система государственного управления, ориентированная на инновационный характер участия управляемых в реализации функций системы. В ситуации кризиса возникает необходимость в мобилизационной государственно-управленческой стратегии, а соответственно, и в определенной перестройке общегосударственной системы управления. Антикризисная система государственного управления существенно отличается от той, которая функционирует в стабильных обществах, в преуспевающих странах. Тем более если речь идет о переходном состоянии общества, каковое переживает Россия. Российская макросистема государственного управления должна строиться с учетом, во-первых, переходного характера общества и государства; во-вторых, состояния глубокого системного кризиса, оказывающего негативное влияние на все традиционные, общепринятые функции и структурные элементы государственного управления, его стратегию и технологию. Антикризисная система строится на приоритете экономики и является важнейшим фактором обеспечения политической устойчивости общества.
1.3. Эволюция концепций. Современные направления и тенденции развития государственного управления
Государственное регулирование экономических и социальных процессов имеет длительную историю, в которой практика опережает теорию. В период раннего капитализма в Европе существовал централизованный контроль над ценами, качеством товаров и услуг, процентными ставками и внешней торговлей.
Меркантилисты XVII в. – пионеры нормативной экономической теории – считали, что только детальное руководство со стороны правительства способно обеспечить порядок в хозяйственной сфере. Они видели в государственном руководстве средство, обеспечивающее социальную справедливость.
Мировой экономический кризис 1929–1933 гг. актуализировал необходимость поиска механизма регулирования национальной экономики, который был бы в состоянии предотвращать экономические кризисы и массовую безработицу. Сделать это, однако, было невозможно, так как западные экономисты в своих научных трудах обходили молчанием острейшие проблемы кризисов и безработицы и даже отрицали их существование в странах капитализма.
Дж. М. Кейнс не считал массовую безработицу неизбежной и полагал, что возможен плановый, регулируемый капитализм. Для этого требовалось ввести в действие, образно говоря, «направляющую руку» – государственный хозяйственный механизм. По мнению Дж. М. Кейнса, необходимо осуществлять централизованный контроль в вопросах, которые в большинстве случаев предоставлены частной инициативе. Государство должно осуществлять управляющее воздействие на склонность к потреблению путем соответствующей системы налогов, фиксацией нормы процента и другими способами.
Произведенная Дж. М. Кейнсом революция в экономической теории послужила основой для разработки нового курса экономической политики буржуазных государств. Было решено усилить «эффективный спрос» – расширить рынки потребительских товаров и средств производства. В этих целях в странах Запада широко развернулось огосударствление экономики: государство стало владельцем многих новейших отраслей промышленности, предприятий производственной инфраструктуры (добыча угля, производство электроэнергии, транспорт) и учреждений социальной сферы. Правительства организовали разработку рекомендательных планов и программ социально-экономического развития и, создав большой и устойчивый государственный рынок, привлекли крупные фирмы к выполнению своих заказов, приносивших высокие прибыли.
В ведущих странах Запада против кейнсианства решительно выступили его оппоненты – неоконсерваторы, которые высказывались за возрождение свободного предпринимательства и неограниченной конкуренции. Лидер неоконсерваторов, американский экономист Милтон Фридмен, выступил как защитник экономической свободы, полагая, что она неотделима от рыночной системы. Данную систему он считал более жизнеспособной, чем командную.
Фридмен исследовал экономический механизм, который в условиях рыночной экономики позволяет достичь общей сбалансированности национальной экономики. Он разработал концепцию стабилизации американской экономики в связи с кризисом 1974–1975 гг. Главное внимание он обращал на то, чтобы государство строго контролировало количество денег в обращении для предотвращения инфляции.
В соответствии с рекомендациями неоконсерваторов в основу экономической политики США, Великобритании, ФРГ и ряда других государств был положен принцип «эффективного предложения» – поощрения частного бизнеса (в США такую политику назвали «рейганомика», в Англии – «тетчеризм»). Чтобы сделать более выгодным свободное предпринимательство, были существенно снижены налоги на прибыль и на трудовые доходы. Государство заметно уменьшило свое вмешательство в хозяйственные дела, которое было признано малоэффективным.
