— Я спросил, как много других казино вы обчищаете каждую неделю?
— Что я делаю, вас не касается. — Она впилась в него взглядом, обрадовавшись гневу и приливу энергии, последовавшим за вспышкой раздражения. Сердиться было намного приятнее, чем чувствовать себя уязвленной. Она не позволит мнению этого мужчины приобрести для нее столь весомое значение, чтобы ему удалось обидеть ее. Пусть на ней дешевая одежда, но не лохмотья же!
— Напротив. Я поймал вас. Поэтому должен сделать так, чтобы Эл предупредил других руководителей служб безопасности.
— Вы ни на чем меня не поймали! — Относительно этого она была абсолютно уверена, потому что не делала ничего, на чем ее можно было поймать.
— Вам повезло, что здесь все решаю я, — продолжал он, будто она не произнесла ни слова. — А ведь в Рено есть люди, которые считают, что жулики заслуживают высшей меры наказания.
Ее сердце пропустило пару ударов. Он был прав, и Лорна это знала. На улице ходили слухи, рассказы о людях, пытавшихся склонить фортуну на свою сторону, которые потом либо исчезли, либо приняли температуру комнаты к тому времени, как их нашли. У нее не было блаженного неведения, которое позволило бы ей думать, что он просто преувеличивал, потому что она жила в том самом мире, где все это происходило. Лорна знала этот мир, знала людей, населявших его. Она делала все возможное, чтобы оставаться незаметной, и никогда не использовала карты, которые позволяли казино следить, кто выигрывал, а кто проигрывал, но тем не менее, она сделала что-то не так, чем привлекла к себе внимание. Для некоторых людей ее невиновность не будет иметь никакого значения; одно слово нужному человеку, и она станет мертвой женщиной.
Что он хотел сказать своей фразой? Что не намерен сдавать ее и предавать огласке частные дела «Инферно»?
Почему он собирается так поступить? В голову пришли только две возможные причины. Одна была старой песней — секс ради выгоды: «Будь со мной поласковей, крошка, и я никому не скажу то, что знаю». Другой — то, что он только подозревал ее в мошенничестве, но не имел никаких доказательств и всего лишь намеревался выудить из нее признание или, по меньшей мере, выкинуть ее из «Инферно». Если причина была первой, то он был дешевкой, а она знала, как обращаться с дешевками. Если же причина была последней, ну, в общем, тогда он был славным парнем.
Которого постигнет неудача.
Он наблюдал за ней, действительно наблюдал, его внимание полностью сосредоточилось на том, чтобы ловить каждый проблеск эмоций на ее лице. Лорна боролась с беспокойством, но оказавшись в центре такого пристального внимания, чувствовала себя очень скованно. Она предпочитала сливаться с толпой, оставаться в тени; анонимность означала безопасность.
— Расслабьтесь. Я не собираюсь шантажировать вас, принуждая к сексу. Не то, чтобы я не интересуюсь, — сказал он, — но я не нуждаюсь в принуждении, чтобы получить женщину, когда захочу.
Она чуть не подпрыгнула. Или он прочитал ее мысли, или же она стала по-настоящему небрежной, в сокрытии своих чувств. Но Лорна знала, дело было не в небрежности; слишком долго ее жизнь зависела от неослабевающей бдительности, и привычка обороняться прочно укоренилась внутри нее. Он прочитал ее мысли. О, Боже, он прочитал ее мысли!
Ее разум затуманила надвигающаяся паника; тут же рассеянная, резко вытесненная подробной картиной их обоих, занимающихся любовью. В течение какого-то дезориентированного момента времени она чувствовала, будто стоит вне своего собственного тела, наблюдая за ними двумя голыми, лежащими в кровати. Их тела, потные от усилий, переплелись вместе. Его мускулистое тело пронзает ее, прижимая к смятым простыням. Ее руки и ноги, бледные на фоне его оливковой кожи, сомкнулись вокруг него. Она чувствовала запахи кожи и секса, ощущала жар и его вес на ней, когда он плавно двигался внутри нее, слышала свое собственное учащенное дыхание, когда приподнималась навстречу его медленным толчкам. Она так же, как и он, была близка к кульминации, его движения стали сильнее и быстрее…
Она резко выдернула себя из видения, внезапно с ужасом осознав, что, если бы позволила продолжиться этому дальше, то унизила бы себя, достигнув настоящего оргазма прямо перед ним. Она и сейчас с трудом сдерживалась; соблазн, даже воображаемого удовольствия, был настолько велик, что ей хотелось вернуться и потеряться в этой грезе или галлюцинации, чем бы, черт возьми, это ни было.
Что-то было не так. Она не контролировала себя, ощущая потоки странной, циркулирующей по комнате энергии. Едва одно воздействие прекращалось, и она успевала задумываться над тем, что же это было, как тут же оказывалась во власти другого влияния, другого дикого ощущения, выплескивающегося на поверхность.
Он заговорил снова, по-видимому, не замечая ничего, кроме собственных мыслей. Как он мог не чувствовать того, что происходит? Может, ей все только кажется? Она вцепилась в подлокотники кресла, задаваясь вопросом, не было ли у нее своего рода умственного помешательства.
— Вы предсказательница. — Он с легкой улыбкой на губах склонил голову, словно изучал весьма интересный экземпляр. — Вы также сенсор, и, возможно, немного обладаете телекинезом. Интересно.
— Вы сумасшедший? — испуганно выдохнула она, все еще изо всех сил пытаясь сконцентрироваться. Интересно? Он был на грани того, чтобы разрушить ей жизнь или свести ее с ума, и считал это интересным?
— Я так не думаю. Нет, я практически уверен, что нормален. — В его глазах, согревая их, мерцал смех. — Итак, Лорна, двинемся дальше и опустим детали. Единственный способ, с помощью которого я мог узнать, что вы предсказательница, это...? — Его голос затих на вопросительной ноте, приглашая ее закончить предложение.
Она сидела словно замороженная, пристально глядя на него широко раскрытыми глазами. Он имеет в виду, что действительно мог прочитать ее мысли или же расставил ей какую-то ловушку, которую она до сих пор не сумела заметить?
Внезапно по комнате пронесся лютый холод, столь колючий, что она тут же продрогла до костей, и вместе с ним пришло то самое сокрушающее ощущение ужаса, которое она испытала, впервые войдя в эту комнату и увидев его. Лорна обхватила себя руками и постаралась сдержать клацанье зубов. Она хотела убежать и не могла; ее мускулы просто отказывались повиноваться инстинкту.
Являлся ли источником... этого беспорядка в комнате он? Она не могла подобрать лучшего слова для описания происходящего, потому что никогда прежде не испытывала ничего подобного, как будто реальность стала переплетаться с галлюцинациями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
