Саша вздохнул, взял протокол и стал перечитывать.
— А ты просьбу мою выполнил? — спросил Иван Дмитриевич. — Ту, что насчет объявления о пропаже собаки.
— Не волнуйтесь. Развесили объявления, ищут вашу таксу.
— Не моя она, дочкина, — сказал Иван Дмитриевич и вздохнул: — А вообще, в какое циничное время мы живем, Саша.
На следующий день, рано утром, Иван Дмитриевич ехал все в той же маршрутке в Шишкино. Сидел он рядом с водителем, под ногами стояла сумка с вещами, в кармане лежал мобильный телефон.
— А вы новенький? — спросил улыбчивый водитель. — Ну, в смысле, недавно в Шишкино устроились?
— Недавно, — ответил Иван Дмитриевич. — А что, нечасто приходится видеть новых людей? Все одни и те же?
— Не одни. Бывают новые. Кто-то совсем ненадолго остается. Вредная работа, — сказал водитель и рассмеялся. — Здесь за вредность молоко давать нужно!
— И вам?
А мне зачем? Я с этими не сталкиваюсь, — водитель кивнул куда-то за окно, быстро перекрестился и снова рассмеялся. — Упаси меня Боже! Вот недавно женщина одна ездила. Совсем недолго, дня три отъездила — и привет. Плакала очень всю обратную дорогу. Здесь сидела, на вашем месте, и плакала. Я поговорить попытался. Да где там!.. Я ей слово, а у нее слезы градом и молчит. Платок дал, так и с концами. С собой забрала. Да я не жалею платок-то, черт с ним. Все равно кошка в нем один уголок сжевала.
Маршрутка прибыла на конечную остановку, и водитель громко объявил:
— Прибыли! Выходим, там ваши олигархи заждались! Торопимся, не спим!
— Ох, и получишь ты у меня, Михалыч! — дородная тетка ткнула водителя легонько в затылок, да так, что тот клюнул носом в руль. — Заждали-и-ися!.. Ишь, какой грамотей!
— Ладно тебе, Аврора Степановна, мы ж свои люди! Ты разве обижаешься? — сказал водитель шутливым тоном.
— Я на дураков, Михалыч, сроду не обижалась, — сухо ответила Аврора Степановна.
— А что ж ваша новенькая ездить перестала? Чья она? Она же мне чуть не слезный водопад в автобусе устроила.
— Что твоей таратайке будет? — съязвила Аврора Степановна. — Что-то не сошлась она с нашими. А чья — не знаю. Ее прям в городе наняли, Дмитрий Юрьевич сам лично привез и сказал, что она новой горничной будет.
Аврора Степановна тяжело развернулась и, как огромная утка, пошла вдоль домов. Позднее утро едва брезжило рассветом. Пасмурное небо нехотя расступалось с востока, окрашиваясь в блеклый кармин.
— Грозная женщина, — сказал Иван Дмитриевич. — Такая и скалкой огреть может.
— Да запросто! — сказал водитель. — Она ж повариха у Кравцовой. А вы-то хоть не у них пристроились?
— Я по соседству, в шестом коттедже. А что?
— Это хорошо, что не в четвертом, — секретничал водитель. — Бабы говорят, что неизвестно, что у них дальше будет. Говорят, что Кравцова любовника завела, это при молодом муже, и года нету, как поженилися, а в их доме сейчас, как в серпентарии. Лучше туда и не соваться.
За разговором время летело быстро, и Иван Дмитриевич успел замерзнуть. Поняв, что ничего ценного он больше не услышит, попрощался и отправился к новому месту службы.
— Варвара, здравствуйте! — с порога крикнул Иван Дмитриевич, разделся и прошел в кухню.
Варвара подняла голову и сухо поздоровалась. Хмурая и в темной одежде, она напомнила Ивану Дмитриевичу покойную супругу.
— У нас не принято так громко входить. Хозяевам может не понравиться. Да и вход для нас с вами не с парадных дверей, — сказала Варвара и кивнула на неприметную дверь. — Присядьте, я вас сейчас завтраком накормлю, а потом вещи ваши уберу из холла.
Ивана Дмитриевича покоробило, но виду он не подал, а спокойно принялся за предложенный завтрак.
Варвара внесла его сумку, аккуратно повесила пальто и поставила ботинки под вешалку.
— Не обижайтесь. Сегодня вам комнату вашу покажут, но позже. Не до вас немного. Нужно помочь соседям.
— Случилось что?
— Случилось. Татьяна Васильевна умерла. Хозяйка соседнего коттеджа, — сказала Варвара, замолчала на секунду — и тут ее как прорвало: — Убили ее! Как пить дать убили. И наша говорит, что это родственнички ее. Пригрела у себя змей. Да и муженек ее мог.
Они же хотя и живут под одной крышей, но совсем не пара. Детей за год не нажили. — Варвара заплакала и запричитала: — Бедная она, бедная… Точно, отравили ее. Потому что не могла Татьяна Васильевна водку пить.
— А откуда знаете, что водкой отравилась? — спросил Иван Дмитриевич.
— Ну, это, говорят, вскрытие показало, — смутилась Варвара. — А Татьяна Васильевна непьющая женщина.
— Мало ли… — сказал Иван Дмитриевич. — Не пила — запила… С кем не бывает?
— Сомнительно это, — покачала головой Варвара. — Дело ведь в чем. Тетка ее — мымра. Все ждет от Татьяны Васильевны средства на дорогущую операцию.
— Болеет? — сочувственно спросил Иван Дмитриевич.
— Как же! Болеет она. Надеется замуж удачно выйти. Про брачное агентство Либермана слышали? Ну да вам-то оно зачем, — улыбнулась Варвара. — Пластическая хирургия делает чудеса — мымры сразу за богатых иностранцев замуж выходят. А дочка ее не лучше мамаши.
— Чья дочка? Кравцовой? — переспросил Иван Дмитриевич.
— Нет. Тетки ее, Зойки. То есть Зои Антоновны, — смутилась Варвара. — Изабелла, Белка, значит, всех своим вытьем достала, вы еще услышите. Она, слава Богу, рано не просыпается, но зато поздно ложится.
— Какая мне разница, во сколько она ложится?! — спросил Иван Дмитриевич.
— Когда она в микрофон выть станет, сразу почувствуете разницу! — сказала Варвара и выразительно посмотрела. — Певицей стать хочет. Я как-то слышала их с Зойкой скандал в саду. Они думают, что я не человек, и безо всякого стеснения спорили, кому деньги Кравцовой нужнее: мамаше замуж удачно выйти или дочери карьеру поющих трусов сделать.
— Понятно теперь, — сказал Иван Дмитриевич и задумался о своей непримечательной, но вполне спокойной жизни.
Дальше ничего не обсуждали, и сам разговор сошел на нет. Варвара, закончив готовить, повела показывать комнату.
До обеда Иван Дмитриевич наводил порядок в саду: чистил снег, ветки сухие спиливал и у сарая складывал. Работа на свежем воздухе была хороша. Возвращаться в дом не хотелось, но вскоре вышла Варвара и позвала обедать.
— Добрый день хозяева! — окликнул с улицы незнакомый молодой человек. — Я извиняюсь, ненадолго отвлеку. Я тут копию договора принес. Передадите?
— Передам, конечно, — пообещал Иван Дмитриевич и взял большой конверт.
— А сами застраховаться не желаете? — любезно спросил незнакомец.
