понял, как его модифицировать и сумел встроить три последовательных контура «якоря». Погибает один носитель «якоря», моё сознание прыгает в другого. Все «якоря» были связаны не только с моим Узором Перерождения, но и между собой. Макар до этого не додумался, и это ещё одно доказательство в пользу того, что он не сам до этого всего дошёл. Кто-то ему подсказал эту идею, показал азы, или он попросту скопировал этот Узор у кого-то, не сильно понимая принцип его действия. Хотя, всё было предельно просто.
Два «якоря» я бросил наспех, чтобы не сдохнуть и не улететь из этого мира/времени. Учитывая, куда я собирался отправиться — это мне ой как было нужно! А третий я планировал нанести обдуманно. Только даже не представлял на кого и как. Даже примерно. В кого я хотел бы перенестись, и кого было не жалко? Меня вполне устраивала моя тушка и моё положение. Вернее тело Майка, с которым я сроднился как с собственным. Так что, это тело я не планировал терять. Сука! Но потерял ведь! А третий «якорь» я так и не успел нанести. Первый «якорь» был на этом сраном Василии…
За то короткое время, что у меня было и за те ограниченные финансы, а ещё соблюдая секретность… Как говорится — на что хватило денег, то и купил. Вася на тот момент казался неплохим вариантом. И не самым дорогим…
Можно было пойти путём попроще — вырубить случайного человечка и нанести Узор на бессознательное тельце. Но нужно всё равно найти нормальную оболочку. На первого попавшегося под руку бездомного или гопника, встреченного в подворотне, Узор нет смысла наносить. Да и такой способ несёт в себе кучу проблем. Нужно точно знать, что с носителем «якоря» всё будет в порядке, что он живой, не умирает и не смертельно болен. И что его не подрежут в подворотне такие же бездомные за кусок хлеба, или подельники на очередном гоп-стопе. А вот в больничке… Люди под присмотром врачей, под опекой. Что может быть лучше… Казалось бы.
В эту знаменитую на всю Империю клинику нейрохирургии имени профессора Филиппа Преображенского, я додумался приехать, перебрав на скорую руку и отбросив несколько других вариантов — время то поджимало. Наверное, серьёзный человек был это профессор, раз в его честь отгрохали такую клинику. Пять корпусов, тысяча докторов, учебный корпус, экспериментальный и исследовательские отделения.
Да и остальные варианты всё равно были так себе — больница для бедных, тюрьма, приюты для бездомных, безнадёжно больные в хосписе… А вот специализированная клиника, работающая с травмами головы и с людьми в коме, славилась своей репутацией и находилась всего в пятидесяти километрах в соседнем городке, а сам размер клиники, намекал на то, что выбрать там будет из чего.
Знакомство с Фёдором Дмитриевичем, главврачом клиники, было быстрым и продуктивным. Я выложил ему свою легенду, он внимательно выслушал, с сожалением посетовал на потёкшие в подвале трубы и на отсутствие средств на ремонт, и задумчиво уставился на меня, сложив брови домиком. Не знаю, к чему была сказана эта информация, может он просто жаловался, или надеялся, что у меня есть знакомые сантехники. Не знаю…
Не став откладывать, я сразу выложил перед ним свой припрятанный в рукаве козырь. Фёдор Дмитриевич получил небольшой презент от меня — пухлый конверт с довольно внушительной суммой, и просьба испытать мой неожиданно проснувшийся Дар Лекаря, сразу нашла понимание в глазах главврача. Он разрешил мне поэкспериментировать над самыми безнадёжными пациентами, вызвал в кабинет заведующего Семёна Семёновича Огрызко и поручил меня ему.
С Семён Семёнычем мы тоже быстро нашли общий язык. Ему я представился Одарённым с сильным Лекарским Даром, которому нужна практика, и чем серьёзней окажутся повреждения пациента, тем будет лучше.
Ещё один конвертик поменьше, и взгляд светила науки подобрел и размяк. Интересно, они тут так мало зарабатывают, или просто любят маленькие бонусы? Хотя, мне плевать на это. Главное, что меня приняли и официально допустили к больным. Не пришлось пробираться ночью и шляться по палатам в поисках подходящего реципиента.
— Мне нужны пациенты в коме или с травмами мозга. Самые сложные и безнадёжные. — Сразу обозначил я свою сферу интереса, когда мы вышли из кабинета главврача.
— Странный выбор… — Пробормотал заведующий, ненадолго задумался, развернулся совсем в противоположную сторону и повёл меня по длинным больничным коридорам. — Но Вам повезло, господин Романов. Вы обратились по адресу…
Повезло… Ну как сказать… Отчасти это так и было. Вот только подходящих под мои параметры, здесь было не так уж и много. Женщины, девушки, бабки — эти все не подходили по полу. Хоть убей, но перемещаться в женское тело, даже временно, я не хотел. Мало ли как там слияние происходит. После попадания в молодое тело Майка мне постоянно хотелось трахаться, а вдруг в первый месяц адаптации в женском теле будет такой же сложный, и в мою голову начнут закрадываться мысли — а почему бы и нет… Не-е-е! Это точно не для меня. И пробовать, экспериментировать с этим, я точно не буду.
Вполне возможно, я спокойно смог бы пересилить желание — лечь под мужика, попробовать каково это, быть женщиной и испытать женский оргазм, я всё-таки не больной на всю голову извращенец. Но рисковать и проверять это я не собирался.
Так что вариант с женским полом отпадал сразу. А из мужчин… Среди мужчин, как ни странно, вариантов было не сильно много. Я немного побродил, повыбирал… Этот — слишком старый, тот — слишком несимпатичный, а этот, с бородавкой на лбу и кривым носом, похожим на червивую грушу — чересчур противный. Наверняка, при жизни он любил выпить, и хорошо так выпить…
Бля! А вариант с женским полом теперь выглядел не так уж и тошнотворно. Тем более, я приметил там двух симпатичных женщин — хоть смотреть в зеркало будет не так противно…
— Вот, здесь у нас Василий Резник, 19 лет. — Вывел меня из состояния задумчивости и немного просевшей надежды голос Семёна Семёновича. — Такой молодой… Вася у нас студент, красавчик, спортсмен и отличник. От девчонок отбоя не было… — Доктор тяжело вздохнул. — Но, мальчик решил поучаствовать в гонках и немного выпил для храбрости, или из хвастовства. Дальше понятно, чем закончилось. Не справился с управлением своей новенькой машинки, которую ему подарили родители на девятнадцатилетие. Авария — машина всмятку. Он чудом выжил, если это можно назвать жизнью. Вася
