от перепалки двух взрослых. Дети мало в этом разбираются, зато понимают без всяких помех причины.
— Вы всегда такая?
— Какая «такая»? — бросила, не посмотрев на него.
— Грубый, напыщенный, упрямый ребенок.
— Лишь с теми, кто действует мне на нервы.
— А ваш муж тоже действует вам на нервы? — На это предположение я ничего не ответила. — Не повезло ему. Видимо, намордник забыл купить.
Внутренние органы обожгло кипятком. Он намекает, что я…? Подняла голову. В потемках вечера и с легким румянцем незнакомец мне не казался таким категоричным, скорее тем, кто оставляет после себя шлейф наваждения. Обманчивая сторона личности.
Для меня он всего лишь очередная заноза, от которой надо избавиться.
Я расправила плечи. Мы не просто обменивались безмолвными речами, мы пожирали друг друга настойчивыми, яростными молниями, исходящими из центра грозной тучи. Перед нами простиралась дорога из спокойного гнева, который мог перерасти в неукротимый. Я не смогу сдержаться. Я никогда не умела.
Не знаю, сколько мы там стояли, рассматривая друг друга, для меня это казалось вечностью. Чертики на дне потемневшего взгляда собеседника плясали джигу от победы, стоило мне отпустить голову и сглотнуть желчь. Помни, Катя, у тебя есть сын. Ты не должна опускаться перед ним в самую пропасть.
— Дам вам совет, откройте книгу «Речевой этикет и культура общения» от Формановской, может она поможет залечить ваше изысканное самолюбие. Впрочем, бесполезно, ― добавила на тон ниже, но сквозь зубы. ― Пойдем, сын, пойдем. Дяде надо лечить голову, не будем ему мешать. Играйте в свои игры с другими курицами, кто точно клюнет на ваши ухищрения. И самый лучший вариант — бордель.
— Так вы курица? — с колючками в голосе спросил и сдержанно улыбнулся, оглядев свои начищенные ботинки.
Я показала ему средний палец. Мужчина фыркнул.
Я резво развернулась и направилась быстро отсюда подальше, стараясь не оборачиваться назад, только Артур продолжал засматриваться на него, словно видел перед собой коробку, завернутую в подарочную упаковку.
— Истеричка! ― со смешком вдогонку крикнул мужчина.
Электрический ток прошелся по позвоночнику.
— Осел! ― про себя пробурчала.
От беготни ноги конкретно выдохлись, потому я тут же присела на маленькую скамейку и оглядела внешний вид моей гордости. Сине-красный костюм и специальный щит ― вылитый Капитан Америки. Скорее всего, я тоже полюбила Marvel из-за той «горячей правильной назидательницы» и знаменитого плейбоя Тони Старка. Ужас, как так получилось, что он остепенился?
— Ты же моя сахарная булочка. ― Строю губки уточкой, и сын тут же чмокает меня, довольствуясь своим нарядом. Осадок от недовольства из-за моей ссоры с водителем испраился, будто вовсе его и не было. Замечаю знакомый силуэт. ― О, а вот и папа пришел.
— Папа!
Мальчик бросается в сторону вошедшего мужчины, запрыгивает на него и обнимает за шею. Другие родители суетятся вокруг нас — наносят лак на волосы девочек, подправляют бабочки у мальчиков, фотографируют, причесывают сотый раз, — а я подхожу к мужу, целую в щеку и глажу его по плечу. Как же я по нему скучала эту неделю. Любуюсь им, словно сокровище: темная борода стала гуще, глаза озорнее и взрослее, осанка без зажатости. Каждая поездка в другие города делает его иначе в моих глазах.
Миша обнимает одной рукой задорного мальчика, другой ухитряется ущипнуть меня за задницу, за что получает по руке. Осматриваюсь по сторонам, на всякий случай убеждаясь, что нас не приметили. Заливистый смех расслабляет закоченевшие мышцы, благодать растекается медом под кожей, напевая баллады про счастье. Мне не хватало этого.
— Привет, любимая. ― На этот раз целует меня в губы, коротко и нежно. ― Как у вас дела?
— Отлично! ― вместо меня отвечает Артур. ― Мама сегодня успела с каким-то дяденькой поругаться.
Муж приподнимает брови и с поучительным намеком смотрит на меня.
— Предатель! ― шепчу сыну и показываю кулак, в ответ получаю хитрый смешок от него, после выворачивается из объятий отца и, расправив «крылья», убегает в группу.
— Мы же договаривались…
— Помню, не начинай, любимый. Я так устала за всю эту неделю, а нервы просто сдали. Все на мне: подарки, заготовки, уборка…
— Ладно-ладно, я понял. ― Придерживает мою руку, которой загибала пальцы, поднимает выше и оставляет на костяшках поцелуй со щекотливым ощущением из-за бороды. Он знает, как я умею напирать со здравым смыслом, поэтому пресекает на корню любой разговор, где есть тема «все делаю я одна». По сути от этого у нас постоянно конфликты, только мы быстро их улаживаем и забываем до новых стечений обстоятельств. ― Мне вас не хватало.
— А нам тебя, ― любовно шепчу. Кладу голову на его грудь, слушая вздохи и удары живого сердца. Ради таких моментов я готова заново жить.
Новый год — время чудес. И однозначно, он должен стать для меня и моих родных особенным. Я это слышу от своего хрупкого сердца, который когда-то давно подвергся нападкам жестоких условий одиночества. Мы станем лучше. Пусть и идеальности вовсе не существует, для меня идеал ― это все, что окружает меня.
Артурик кружился в группе с остальными мальчиками, показывая какие-то карточки, что прихватил с собой. Миша крепче обнял меня, и тяжесть практически исчезла. Был лишь сегодняшний вечер и моя семья. Также вопрос, мучающий меня все эти несколько минут от его прибытия.
— Когда это ты решил отрастить шерсть у себя на лице?..
Семен
Лучше хлеб с водой, чем пирог с бедой.
По крайне мере я смогу смочить горло.
Никогда бы не представил, чтобы я — двадцати шестилетний мужчина — решился бы препираться с женщиной, которая умеет ставить диагнозы получше всяких экспертов. Я что, похож на зазнавшегося мужлана с переизбытком женского внимания? Ее губы явно двигались со скоростью двадцать метров в секунду ― это ураган! ― и говорила-говорила, не имея представления, как заткнуться. С другой стороны, я получил от наших препирательств уйму каламбура. Никого мне еще не приходилось подтрунивать, да и женщин после брака у меня не было, а с Женей взаимоотношения казались пресными и сухими.
Дожидаясь зеленого сигнала, я чуть ослабил узел галстука и нервно постукивал пальцем по рулю.
Черт. Меня пробрал очередной смешок из-за тупости ситуации, оказавшись в которой посчастливилось из-за долбанного списка Деду Морозу моей дочки. Я хочу, чтобы папочка, наконец, стал счастливым. Тут напортачили что-то олени его, раз подумали, словно мне не достает рогов в пятой точке.
В сотый раз прокрутил образ истерички, не переставая думать о губах, из которых вырывались странные потоки слов. Либо она сумасшедшая, либо психушка по ней плачет. Не помогли ее успокоить и сглаживающие крайности, потому что она
