еще будет валяться без сознания? Как только он придет в себя и поднимет тревогу…
Базела отвлекла от этой мысли другая, не менее беспокойная: состояние Фармы. Он потер подбородок, его уши медленно двигались вперед и назад, пока он предавался напряженным раздумьям. Ближайшая задача – выбраться из города, но после этого надо будет как-то доставить Фарму в Харграм, а как он это сделает, если сам не смеет ступить на его территорию?
Он мог придумать только один способ, но состояние Фармы…
Он повернулся, когда дверь его спальни снова открылась. Фарма вышла осторожно и медленно, – очевидно, ей было трудно двигаться. Но все же она выглядела лучше, чем он ожидал.
Тала следовала за ней с озабоченным выражением лица.
Домоправительница постаралась вовсю, подумал Базел. С первого взгляда не подумаешь, что простое серое платье слишком велико. Пояс помогал скрыть повязки, которыми Тала забинтовала поврежденные ребра девушки. Длинные рукава скрывали не только кровоподтеки на руках, но и запястья, на которых шнур, связывавший руки, оставил зловещие следы. Ничто, конечно, не могло скрыть следы на ее лице. Она смыла кровь, но глубокие порезы и синяки, особенно под заплывшим глазом, где была размозжена щека, производили ужасное впечатление.
Фарма смутилась под его взглядом и тронула свое лицо.
– Извините, милорд, – начала она неловко, и он почувствовал ее стыд за свой жалкий вид, сознание того, что некоторые из шрамов останутся на всю жизнь, что каждый, кто ее увидит, поймет, что с ней произошло.
– Ш-ш-ш, перестань, твоей вины здесь нет. – Он посмотрел на Талу. – Я думаю, плащ с капюшоном…
– Конечно, милорд. – И Тала подняла руку, через которую был перекинут плащ. – У меня есть еще кое-какие мысли…
– Лучше бы вы не увязали все глубже в этой истории, – возразил Базел, но Тала только фыркнула:
– Э, можете считать, что я уже в ней утонула, милорд, так что не беспокойтесь об этом.
По возрасту она годилась Базелу в матери, ее резкий тон так напоминал Базелу речь его старой няньки, что он улыбнулся, несмотря на серьезность ситуации. Очевидно, Чернаж не смог до конца сломить по крайней мере одну из своих рабынь.
Тала сложила руки на животе и проговорила:
– Послушайте-ка, милорд, что я скажу. Если вы попробуете двигаться вместе, то вид ваш не понравится первому же стражнику.
– Да, и поэтому…
– Пожалуйста, милорд! – Она подняла руку, и он замолчал. – Вы не должны выходить вместе. Все слуги знают, что вы все время ползаете к лорду Брандарку.
Его глаза расширились, и она нетерпеливо покачала головой:
– Конечно знают! Поэтому они, как обычно, не обратят на вас внимания. То же самое и с охраной. Так?
– Ну, пожалуй, так, – медленно согласился он.
– В этом случае вы, как всегда, выйдете через черный ход, в то время как Фарма пойдет через парадный.
– Вы с ума сошли? Да ее никто не выпустит с таким лицом, женщина! А если и выпустят, то сразу же поймут, кто ее так отметил, когда найдут Харнака.
– Конечно. – Тала покачала головой, говоря терпеливым тоном, будто втолковывала что-то маленькому ребенку. – Милорд, они так или иначе сообразят, в ем дело, когда обнаружат ее отсутствие, так что не имеет смысла притворяться. Если вы выйдете поодиночке, у вас хотя бы будет шанс добраться, не привлекая внимания, до городских ворот.
– М-да. – Базел опять потер подбородок. – В ваших словах есть здравый смысл, Тала. Но посмотрите на нее.
Фарма, ослабев, опиралась о косяк. Она тут же заставила себя выпрямиться, и Базел покачал головой:
– Я не упрекаю вас, Фарма, вы ни в чем не виноваты, но без посторонней помощи вы не пройдете даже по коридору.
– Нет, милорд, не пройдет… но с ней буду я.
Базел вытаращил глаза на домоправительницу, голос которой был мягче, чем выражение ее глаз.
– Это единственный выход, милорд. Я скажу, что веду ее к Янахле. Она не ахти какой целитель, но все же получше того коновала, которого они держат во дворце.
– А если спросят, что с ней случилось?
– Упала. – Тала еще раз фыркнула, на этот раз с горечью. – Это не первый случай, когда падает хорошенькая служанка или рабыня, милорд. Особенно молодая. – Ее голос помрачнел, а Базел снова покачал головой:
– Так вы выйдете, но когда они хватятся Фармы, войти вам будет…
– Когда они хватятся Фармы, они хватятся и меня. – Тала смотрела на него со смесью отчаянной решимости и мольбы. – С тех пор как умер мой сын, меня здесь ничто не держит. Я постараюсь не быть вам обузой вне города, но… – Ее голос задрожал, она за крыла глаза. – Пожалуйста, милорд. У меня недостаточно храбрости, чтобы бежать в одиночку.
– Еще вопрос, удастся ли нам убежать, – заметил Базел. Она кивнула. Было видно, что она боится, но приняла бесповоротное решение, и он внутренне содрогнулся. Финдарк свидетель, что и одна Фарма его задержит, а Тала хотя и здорова, но и не резвая девушка. Он хотел было отказать ей, потом задумался. Конечно, при обычных обстоятельствах две горожанки более чем двойная обуза, но эти обстоятельства обычными никак не назовешь.
Он внимательно смотрел на нее, взвешивая риск, все «за» и «против», и вдруг осознал, что уже принял решение. Он не может оставить ее здесь, после того как она поможет бежать Фарме, а ее помощь вдвое повышает их шансы выбраться из дворца. Кроме того, девушка будет нуждаться в помощи и уходе. Если он сможет доставить их обеих до Чаздарка, то…
Его глаза прояснились, он кивнул головой:
– Ладно, если уж вы решились бежать с нами… И я этого не забуду, Тала.
Она взглянула на него, и он улыбнулся:
– Конечно, здесь-то моя благодарность не слишком много стоит, но, если удастся, я собираюсь послать Фарму к отцу. Там она будет в безопасности. И вы тоже.
– Спасибо, милорд, – прошептала Тала и притронулась к его арбалету. – Вам, кажется, жалко расставаться с этим, милорд. Я могу запаковать его в тюк с грязным бельем. Один из слуг вынесет его из дворца и встретится с вами снаружи.
– Вы можете им доверять? – спросил Базел, стараясь не показывать своего желания. Ее улыбка стала шире.
– Старый Грумак сейчас ослаб умом, милорд. Он может выполнить поручение, не задавая вопросов. Когда-то он учил меня, до того как тронулся рассудком… На него никто не обратит внимания. Я ему шепну словечко,
