— Тогда почему же у нас нет путешествий в прошлое по нашей же собственной временной линии? — спросил пилот.
Это был вопрос, на который каждому паравременщику приходилось отвечать всякий раз, когда он начинал говорить о паравремени с профанами. Веркан Вэлл ожидал его и стал терпеливо объяснять.
— Генератор поля Гхалдрона-Гестора — такой же механизм, как и все остальные; он может действовать лишь в области первичного времени, в котором существует. Он может перенестись в любую другую временную линию и переправить с собой все, что находится внутри его поля, но не может выйти за пределы собственной темпоральной области существования, подобно тому, как пуля из этого ружья не может поразить мишень за неделю до выстрела, — подчеркнул Веркан Вэлл. — Предполагается, что на всё, находящееся внутри его поля, ничто из-за его пределовне не может воздействовать. Но именно предполагается; это не всегда так. Редко, но случается, что мы прихватываем с собой нечто весьма опасное. — В его мозгу мелькнуло воспоминание о человеке в чёрной форме. — Вот почему терминалы охраняются вооруженными людьми.
— А если вы вдруг угодите под атомный взрыв? — спросил пилот. — Или наткнетесь на что-нибудь докрасна раскалённое или радиоактивное?
— В штабе ПВП в Дхергабаре стоит монумент, на котором высечены имена наших сотрудников, которые не вернулись. Это большой монумент, но за последние десять тысяч лет список пополнился лишь несколькими именами.
— Но это уже ваши заботы, я лучше буду держаться поближе к ракетам! — воскликнул пилот. — Но скажите мне вот что: что это за уровни, сектора и пояса? Какая между ними разница?
— Чисто условные термины. Есть пять главных уровней вероятности, различающихся по пяти возможным исходам попыток колонизировать эту планету, которые начались семьдесят пять тысяч лет назад. Мы на первом уровне — здесь полный успех и колония полностью и прочно обосновалась. Пятый уровень — это вероятность полного поражения — на планете не смогла закрепиться человеческая популяция, а развилась местная квазичеловеческая жизнь. На четвёртом уровне колонисты, вероятно, столкнулись с каким-то бедствием и полностью утратили воспоминания о своем внеземном происхождении, а заодно и всю внеземную культуру. Они считают себя местной расой и имеют длинную предысторию дикарства на уровне каменного века.
Сектора — это области паравремени на любом из уровней, в которых преобладающая над другими культура имеет общее происхождение и общие характеристики. Их более или менее условно подразделяют на подсектора. Пояса — участки внутри подсекторов, условия в которых являются результатом проявления недавних альтернативных вероятностей. Например, я только что вернулся из Евро-Американского сектора Четвёртого уроня, области глубиной около десяти тысяч паралет, в которой доминирующая цивилизация развилась на Северо-западном континенте Главной Земельной Массы и распространилась оттуда на более мелкие Земельные Массы. Линия, на которой я действовал, одновременно и часть субсектора глубиной около трёх тысяч паралет, и пояса, развившегося из трёх вероятных исходов войны, которая недавно завершилась. В той временной линии поле возле Хаграбанского синтетического завода, откуда мы стартовали — это часть заброшенной фермы, а на месте Хаграбана — небольшая деревушка. Всё это и сейчас реально существует, и в первичном времени, и там. Их относительная перпендикулярность составляет около двухсот пятидесяти тысяч паралет, и каждая из них обладает одинаковым общим порядком реальности.
Над их головами вспыхнула красная лампочка. Пилот взглянул в визор и положил руки на приборы ручного управления, на случай, если откажет автоматическое. Однако ракета приземлилась плавно; они ощутили только легкий толчок, когда её подхватил кран и установил вертикально. Сиденья снова развернулись на шарнирах. Пилот и пассажир отстегнули ремни и поспешили выйти из раскалённой ракеты через охлаждаемый люк.
Его уже ожидало воздушное такси с эмблемой ПВП. Веркан Вэлл попрощался с пилотом ракеты и уселся рядом с новым водителем. Тот поднял аппарат выше уровня зданий и по длинной загнутой кривой приземлился на посадочной площадке возле здания Паравременной Полиции. Скоростной лифт поднял Веркан Вэлла на один из средних этажей, где он предъявил свой жетон охраннику у входа в офис Торфы Карфа и был немедленно принят.
Шеф ПВП поднялся из-за полукруглого стола, заставленного панелями клавиатур, коммуникаторами и экранами. Это был крупный человек, которому уже давно перевалило за вторую сотню лет; его жидковатые волосы были серо-стального оттенка, талия начала понемногу расплываться, а спокойные черты лица уже были отмечены морщинами, появляющимися в среднем возрасте. Он был в темно-зелёной форме ПВП.
— Ну, Вэлл, — поприветствовал он вошедшего. — Всё уладил?
— Не совсем, сэр, — Веркан Вэлл обошел стол, положил на пол ружьё и рюкзак и сел в одно из свободных кресел. — Мне придется вернуться.
— Вот как? — шеф закурил и выжидательно умолк.
— Я выследил Гавран Сарна, — Веркан Вэлл вынул трубку и начал её набивать. — Но это оказалось лишь началом. Мне пришлось выслеживать ещё кое-кого. Гавран Сарн нарушил паравременную лицензию и прихватил с собой свою любимицу. Венерианскую ночную гончую.
Выражение лица Торфы Карфа не изменилось, а стало лишь более напряженным. Он произнес одно короткое, семантически уродливое слово, которое служило для эмоциональной разрядки у расы, позабывшей все термины и табу супернатуралистической религии и снявшей все сексуальные запреты.
— В этом ты, конечно, уверен. — Это был не вопрос, а скорее утверждение.
Веркан Вэлл наклонился, вынул из рюкзака обернутые тканью предметы, развернул их и положил на стол. Это оказались сделанные из твердого черного пластика отпечатки лап какого-то крупного трехпалого животного.
— Что они вам напоминают, сэр? — спросил он.
Торфа Карф провел по ним пальцем и кивнул. Он позволил своей злости проявиться ровно настолько, насколько мог себе позволить человек его уровня цивилизованности и культуры.
— Для чего, по мнению этого идиота, существует Паравременной Устав? — воскликнул он. — Транспозировать любое внеземное животное или предмет в любую из временных линий, где неизвестны космические полеты, категорически запрещено и противозаконно. Я не посмотрю, что он фаврад зелёного знака; когда он вернется, то заплатит за это сполна!
— Он был фаврадом зелёного знака, — поправил его Веркан Вэлл. — И назад он не вернется.
— Надеюсь, тебе не придется самому проводить его дело через суд, — сказал Торфа Карф. — При его титуле, социальном положении и политическом весе его семьи могут возникнуть трудности. Не скажу, что мне это дастся легко, но, как мне кажется, мы так и не смогли дать понять ни правительству, ни публике, в каких сложнейших обстоятельствах мы иногда вынуждены работать, — он вздохнул. — Наверное, нам никогда это не удастся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
