едва билось, замедляясь с каждым новым ударом. И таких вокруг были десятки. Если им не помочь в самое ближайшее время, то городские целители тут точно будут уже не нужны.
— Андрей, — обратился я к Шмелеву, если мне не изменяет память, впервые по имени. Он от неожиданности резко ко мне повернулся и посмотрел мне в глаза немигающим взглядом. — Вытащи из академии Петра, — прикрыл я на секунду глаза, собираясь с мыслями. — И организуй сюда быструю доставку моих лекарей из клиники. Пошли туда Валерию, чтобы они знали, что приказ идет от меня, помощь от высокоуровневых магов жизни тут точно лишней не будет. И пусть мне никто не мешает, ладно?
— Я же вижу, что у тебя сил после боя практически не осталось, к тому же ты ранен. Что ты задумал? — процедил Совинский, когда я сел на колени, прикладывая руку к земле. Боль в груди, как и кровотечение прошли в тот момент, когда демон Тени схватил меня невидимой рукой. Да и повреждений никаких я в себе не увидел, поэтому мне было не до конца понятно, что именно произошло, когда я взорвал щит. Шмелев уже отошел в сторону, разговаривая по мобилету, отдавая соответствующие распоряжения, поэтому от него каких бы то не было нравоучений ожидать не стоило.
— Я же просил, чтобы мне никто не мешал, — процедил я, освобождая магию жизни и начиная плетение заклятия массового исцеления. На какие-то точечные манипуляции не было времени, поэтому необходимо до прибытия подмоги сделать все, чтобы осталось в живых как можно больше человек. А сколько их и где находятся, я не имел ни малейшего понятия, поэтому нужно попытаться накрыть магией все пространство центрального парка, чтобы никого не упустить.
Зеленый туман начал клубиться вокруг меня и постепенно распространяться в разные стороны. Я вплетал в потоки магии жизни тонкие нити зеленого пламени дракона, который в несколько раз усиливал исцеление от моих заклинаний. Я не мог управлять им напрямую и воздействовать на других, но соединять с магией жизни у меня хорошо получалось, по крайней мере, старик на изнанке всегда был доволен моими успехами в этом направлении.
Я управлял заклятием массового исцеления, постепенно увеличивая его радиус, при этом чувствуя каждого раненного, которого коснулся зеленый туман. Но их было слишком много, а их раны были чересчур серьезные. Поэтому, когда мой источник уже практически опустошился, мне удалось стабилизировать чуть больше половины истерзанных тварями людей.
— Выпей это, — краем глаза я заметил приближающийся силуэт, поэтому голос брата не застал меня врасплох. Он сел рядом со мной, протягивая склянку с зеленым содержимым.
— Что это? — тихо спросил я, стараясь лишний раз не отвлекаться от поддержания заклятия.
— Зелье восстановления. Не перенасыщает источник, тем самым не наносит вред, как от макра, хризолита и твоей настойки с изнанки, и от него нет зависимости. Побочные эффекты конечно есть, и очень неприятные, но проявятся только через два дня. Пока так и не понял, как полностью от них избавиться, — быстро пояснил он, вкладывая в мою руку колбу. Петр поставил перед собой зеленый кристалл, в который направил собственный неоформленный поток магии жизни. Впитав магическую энергию, кристалл засиял и начал испускать из себя преобразованные тонкие нити, вплетающиеся в основу моего заклинания, подпитывая его и усиливая. Почти сразу магический туман стал гуще и плотнее. — За десять секунд полностью восполняет резерв мага. Моя разработка, так что не отравлено.
— Ну последнее — это довольно сомнительное утверждение, учитывая, как ты его расписал в самом начале. Надеюсь, нашу клинику ты так не рекламируешь, — пробормотал я, делая глоток и больше не расспрашивая Петра о зелье. Я был уже на грани истощения, поэтому лишний источник энергии мне не помешает, и плевать на то, что будет через два дня.
— Тяжело, — пробормотал брат, направляя больше магии в кристалл, который засиял еще ярче. — Их слишком много. Я с такими травмами никогда не работал. Мне не стоит пока спрашивать, что тут произошло, и почему тут нет никого из лекарей кроме тебя?
— Нет, не стоит, — тихо ответил я, чувствуя, как магия огня и жизни начала восстанавливаться и заполнять почти иссякший источник.
Вместе с этим я увидел, как из разных точек вокруг меня начинают зажигаться подобные кристаллы, как у Петра, после чего нитей магии жизни стало гораздо больше, и все они подстраивались под мое изначальное плетение. Поддерживать заклинание стало заметно проще, поэтому, рискнув, я расширил зону действия зеленого тумана. Постепенно начал ощущать, что магия жизни начала наконец работать, излечивая легко раненных и стабилизируя находившихся на грани смерти людей. Точечно маги жизни с людьми в подобных ситуациях не работали, прибегая к стандартной практике массового исцеления. Может и зря, я бы направил несколько целителей провести элементарную сортировку, чтобы не тратить силы на легкие раны.
— Хорошо поработали, дальше мы сами, — раздался рядом голос Огурцова, и я смог разглядеть его, когда он приблизился ко мне практически вплотную. Он, увидев меня, немного удивился, после чего склонил голову в приветственном жесте. — Снимите заклятие, нам нужно самим оценить обстановку.
Я кивнул и встал на ноги, разрушая созданное мною сложное плетение. Туман быстро рассеялся и теперь можно было различить, что происходило вокруг. Шмелев, Совинский и Гюрзов стояли неподалеку, напряженно глядя в мою сторону. Рана дяди затянулась, но до полного излечения было еще далеко, точно также обстояли дела и с ногой Гюрзова. Боль мне, конечно, удалось убрать, но вот сам перелом таким образом срастить было практически невозможно. Слишком тонкая работа для грубого заклинания, как и излечить раны девочки, которая все еще находилась без сознания на руках у своей матери.
Один за другим на поляне начали появляться мои целители после яркой вспышки сработавших свитков перемещения. Последними на поляне появилась Валерия, которая с ужасом в глазах осматривала то, что осталось от парка. Вместе с ней вышел пожилой мужчина, в котором я узнал декана факультета артефакторики. Он сразу же подошел к Шмелеву, докладывая о проделанной работе.
— Я так за тебя переживала, — ко мне подлетела Лера. Ее щеки пылали, а глаза в темноте горели ярким сиреневым цветом. — Как ты мог броситься сюда один, заперев нас в академии в полной неизвестности, — прорычала
