– С ее, – сосед ответил вперед врача. – Та еще была «прости господи», ни одного причиндала не пропускала. Многостаночница, мать ее…
– Вы так ярко рассказываете! – то ли искренне, то ли притворно восхитился профессор. – Я прямо вижу вашу первую жену как наяву! Но не будем отвлекаться. Продолжайте, Тамара Александровна…
– В следующем браке, длящемся по сей день, имеет двух детей, дочь и сына. Дети растут и развиваются нормально. Жена работает поваром в кафе. Отношения с женой и детьми характеризует как «прекрасные»…
Данилов искренне порадовался за соседа и продолжил слушать дальше.
– Около двух лет назад жизнь стала казаться скучной и однообразной. Начало тяготить отсутствие новых впечатлений, по собственному выражению, «задолбала тоска». Больным себя считает около полутора лет, с того дня, когда после нервной перегрузки, вызванной увольнением с работы, внезапно ощутил чувство нехватки воздуха, головокружение, учащенное сердцебиение, страх смерти.
– Дома? – уточнил профессор.
– На улице, по выходе из метро… Состояние купировалось самопроизвольно. Приблизительно через две недели впервые в жизни появились давяще-распирающие головные боли, бессонница, тремор…
Наш человек! Данилов, пользуясь тем, что на него никто не смотрит, не вставая вытянул вперед руки и посмотрел на кончики пальцев. Те заметно подрагивали. Тремор, что и требовалось доказать.
– Сосед, дочь которого работает медсестрой в детской поликлинике, подсказал мысль об опухоли мозга…
Развелось самобытных диагностов, которым отдаленная причастность к медицине, выраженная в наличии дочери-медсестры, дает право на постановку неврологических диагнозов, что называется, с первого взгляда. Убивать надо таких соседей и посмертно топить в Москве-реке. Рыбам на корм, если там еще остались рыбы… Впрочем, остались, вон доктор Могила со «скорой» ловил в районе Капотни на удочку ротанов. Не себе, конечно, а кошке.
– К врачам обращаться боялся, амбулаторно и самочинно принимал от бессонницы феназепам…
– Откуда брали феназепам? – сразу же спросил профессор.
Закономерный вопрос. В наше время без рецепта в аптеке можно купить разве что аспирин, минеральную воду и презервативы.
– Соседке выписывали, а она со мной делилась, – пояснил Юра.
– Замечательно! – обрадовался профессор. – Как вам повезло с соседями, прямо зависть берет! Один диагнозы ставит, другая снотворным снабжает. Прекрасные отношения.
– Да как же иначе? – В голосе Юры слышалось искреннее удивление. – Не один год бок о бок живем, а почти тридцать лет!
– Великолепно! – Профессор, судя по всему, был из бодрячков-весельчаков. – Пойдемте дальше, Тамара Александровна…
– Давайте к сути диагноза, – попросил-потребовал густой бас.
«Заведующий», – догадался Данилов.
– Тревога по поводу опухоли мозга превратилась в страх, – зачастила Тамара Александровна, – чуть ли не ежедневно начали появляться приступы паники, сопровождавшиеся учащенным сердцебиением, нехваткой воздуха, головокружением, страхом смерти. Прошел двухмесячный курс лечения в клинике неврозов, после чего чувствовал себя совершенно здоровым в течение полутора месяцев, но затем все симптомы вернулись. Признался, что поддерживающую терапию дома не принимал. Добавилась дезориентация в пространстве и времени и страх внешнего воздействия. Чтобы не превратиться в робота, управляемого неизвестными недоброжелателями, начал носить на голове пластиковую строительную каску, выложенную изнутри несколькими слоями фольги…
«Каска с подкладкой из фольги куда удобнее обычной кастрюли», – подумал Данилов, вспомнив одного из своих пациентов на «скорой помощи».
– Сон был поверхностным, беспокойным, нарастали слабость, разбитость, работать уже не мог, с трудом обслуживал себя. Чувство безысходности вызвало желание покончить с собой, чтобы «скорее отмучиться». Поделился своими мыслями с женой, та вызвала «скорую помощь». По «скорой» госпитализирован не был, обратился в диспансер по месту жительства, откуда был направлен к нам с диагнозом: «Смешанное тревожно-депрессивное состояние».
– Сопутствующие заболевания? – снова подал голос профессор.
– Распространенный остеохондроз позвоночника, хронический бронхит курильщика в стадии ремиссии.
– Что на кардиограмме?
Психиатры не смотрят кардиограммы, так как в большинстве своем не очень-то в них разбираются. Впрочем, они и не обязаны разбираться: все кардиограммы во всех больницах и поликлиниках описываются (то есть расшифровываются) врачами функциональной диагностики.
– При поступлении – синусовый ритм, частота сердечных сокращений семьдесят шесть в минуту, горизонтальное положение электрической оси сердца. Умеренные изменения миокарда желудочков.
– А энцефалограмму уже делали?
– Да, Валентин Савельевич, вот… незначительные изменения в виде дезорганизации и снижения электрической активности, вероятно, обусловленные легкой вертебробазилярной недостаточностью с признаками ирритации срединно-базальных структур мозга. Межполушарная асимметрия неотчетлива. «М-эхо»[1] – без патологии.
– Вот видите, дорогой мой человек, нет у вас никакой опухоли в голове! – прокомментировал профессор. – Ультразвук не нашел никакой патологии.
Данилов поразился дисциплинированности студентов (или то были ординаторы?). За все время никто из них не обернулся, не произнес ни слова, не переглянулся с другими. Стояли, наблюдали, только изредка с ноги на ногу переминались. Уж не иностранцы ли?
– Давайте психический статус, – велел профессор.
Психический статус – это детальное и в то же время емкое описание состояния личности пациента и его психических процессов. Так сказать – психиатрическая визитная карточка.
– Все виды ориентировки полностью сохранены. Контакту доступен, на вопросы отвечает по существу, но не всегда улавливает суть вопроса. Память ослаблена – даты важнейших событий своей жизни вспоминает с трудом. Тревожен, временами суетлив, легко раздражается. На лице выражение рассеянности и печали. Фон настроения снижен, предъявляет много жалоб, в основном на ком в горле, мешающий глотать, страх, головокружение, постоянное внутреннее напряжение, угнетенное настроение, слабость, быструю утомляемость. Периодически возникают суицидальные мысли. Суждения примитивны, ограничены, логическое мышление в целом последовательно. Память заметно снижена…
Убаюканный монотонной речью, Данилов сам не заметил, как заснул. Проснулся он от мягкого, можно сказать – ласкового, прикосновения к плечу.
– Данилов Владимир Александрович, наш коллега, поступил по «скорой»…
Глава третья
Просящий не получит, ищущий не обрящет, и стучащему не отворят
Участковый врач (в последнее время, как однажды пожаловалась мать, они менялись чуть ли не еженедельно) оказался человеком понятливым и проникнутым духом корпоративной солидарности.
– Что я, не понимаю, что ли? – сказал он, выкладывая на кухонный стол тощую прошитую пачечку больничных листов. – Тем более – вы врач.
– Спасибо. – Данилов положил на угол стола две голубенькие тысячные купюры.
– Уберите, – потребовал врач. – Можно подумать…
Что именно можно подумать, он объяснять не стал – и так ясно. Заглянул в даниловский паспорт, переспросил место работы и выписал больничный на пять дней.
– Отметьте, что работа по совместительству, – вовремя вспомнил Данилов. – И еще, пожалуйста, выпишите справку в ординатуру.
– На кого учитесь? – поинтересовался участковый.
– На патологоанатома.
– Милое дело. – Участковый расплылся в улыбке. – Вам можно позавидовать. Тишь, гладь и божья благодать.
– По-разному бывает, – усмехнулся Данилов, вспомнив свои приключения. – Но в целом, конечно, поспокойнее.
Врач выписал справку, убрал бланки и ручку в свою объемистую сумку и многозначительно сказал:
– Вот и все, на сегодня я закончил работать.
– Тогда не торопитесь, – посоветовал Данилов, – давайте перекусим тем, что в холодильнике есть…
– Это можно. Только вы особо не старайтесь, – предупредил врач, похлопывая себя по выпирающему животу, – я много не ем. Бутербродик, ну, максимум – два. Странно – работа далеко не сидячая, а похудеть все никак не получается.
Выговор у него был не московский, с напором на «о».
– Вы сами откуда? – поинтересовался Данилов, расставляя по столу тарелки.
– Из Костромы, – ответил врач и добавил: – Там тоже по участку бегал. Только за другие деньги.
– Может, познакомимся для начала? – Данилов сел и через стол протянул участковому руку. – Я, как уже известно, Владимир.
– А я – Виктор.
– Ну, со знакомством… – Данилов наполнил рюмки.
С гостем было хорошо – немного отступала тоска и не лезли в голову дурные мысли. Вдобавок Виктор оказался очень приятным неназойливым собеседником, из тех, с кем можно и поговорить, и помолчать. И слушал он очень хорошо, уютно, как-то по-деревенски, подпирая щеку рукой.
