Это было не похоже на поведение его родителей. Он мог быть самым большим мудаком на свете, но его родители были сдержанными людьми. Они всегда не одобряли его дерзкий образ жизни и хотели, чтобы он был скромнее. Может быть, это был их урок?
Возможно, но вряд ли. Ему казалось, что он попал в какую-то альтернативную реальность, как будто тела его родителей были похищены злыми существами, которые только и хотели, что унизить его. Странное поведение могло бы встревожить любого, но ещё больше разозлило Итана. Он агрессивно перевернул свой стул, но это ничего не изменило, их сводящее с ума хихиканье продолжалось, пока он не выбежал из дома и не захлопнул за собой дверь, выражая своё неодобрение, уходя.
Никогда ещё он так не боялся идти в школу. Он так привык быть принцем на белом коне, но сегодня была вопиющая разница. Несовершенство не было чем-то, с чем он когда-либо сталкивался. Он почувствовал тошнотворное ощущение, скрывающееся внутри, его руки дрожали, когда он прибыл в школу. Глядя на лица тех, кто проходит мимо него в коридорах, он задавался вопросом, будут ли они такими же жестокими, как он был во время своего пребывания в этих стенах? Ответ был в лучшем случае неопределённым.
Как обычно, глаза его одноклассников были устремлены на него, но он знал, что это больше не было из-за его милой задницы или лихой привлекательной внешности. Это было скорее подлое любопытство. Словно цирк приехал в город, им всем нужно было посмотреть на шоу уродов. Большинство парней молчали. Золотой мальчик или нет, он всё ещё мог выбить из них дерьмо, но девочки… он не мог их избить, не так ли?
Его первым уроком в тот день был английский — один из самых ненавистных. Он не слишком хорошо ладил с мистером Трейнером, в основном из-за его постоянного дурачества и неуместных выходок, которые, как он считал, важнее было показать, чем сам урок. Обычно они были за счёт изгоев. Но когда в тот день Итан вошёл в класс, на обычно бесстрастных губах мистера Трейнера расплылась огромная слащавая улыбка. Он бросил взгляд на лицо придурка-учителя и понял, что в этот день всё будет по-другому.
Итан слышал, как какие-то девушки хихикают и болтают о нём несколькими рядами ниже. Обычно он говорил им заткнуться и называл их шлюхами или чем-то ещё, но сегодня он был в новом состоянии. Впервые он был тихоней, пытаясь просто слиться с остальными и избежать конфронтации. Он сидел словно на яичной скорлупе, следя за каждым движением и взаимодействием в комнате, как ястреб.
— Ладно, класс, успокойтесь. Вы все думали о том, что хотите съесть на обед во время экскурсии в газету Valley на следующей неделе? Я знаю, что изначально мы собирались просто взять что-то из дома, но кое-что изменилось. Я решил, что хочу угостить вас всех сам, хорошо звучит?
Класс дружно зааплодировал, взволнованный перспективой бесплатной еды по своему выбору.
— Что ж, давайте проведём быстрый опрос, — мистер Трейнер нашёл Итана, сделав несколько шагов, пока тот не оказался прямо перед его столом. Он поднял на него глаза. — Что скажешь, как насчёт пиццы?
Те, кто не обращал особого внимания, просто ликовали; все любили пиццу. С другой стороны, та часть, которая поняла тонкую шутку, бессердечно рассмеялась. Они могли точно видеть, что он делал.
— Что ж, думаю, тогда это решено. Пицца! Давайте, все, давайте вместе. Пицца! Пицца! Пицца!
Класс последовал его примеру, все скандировали позади него, а его зловещий взгляд пронзал душу Итана.
Каждый раз, когда они повторяли призыв, в его разгорячённой голове словно барабан стучала кровь. Его лицо напряглось, белые угри начали капать под давлением, лопаясь и трескаясь с каждым отзвуком. Мантра продолжалась, пока он вставал со стула и выбегал из класса — дождь издевательской истерии следовал за ним сзади, пока он мчался по коридору. Это был первый раз, когда он вошёл в класс и ушёл, не сказав ни единого слова.
Он лихорадочно вылетел из-за угла, не думая о занятиях, только о том, чтобы удрать ото всех. Администрация всегда запрещала им бегать по коридорам, чтобы дети не врезались друг в друга. Они и установили правила по этой причине.
По иронии судьбы, он столкнулся с Джилл Маршалл, девушкой, с которой он уже привык сталкиваться телами — она была его последней игрушкой для забав. Их головы яростно ударились друг о друга, его прыщи брызнули неприятным, грязным, беловато-жёлтым, заполнив все её щёки. Они оба приземлились на спину, ошеломлённые аварией. Когда они сели, зрачки Джилл расширились. Она не могла поверить в жирное кровавое месиво, покрывавшее лицо её лодки мечты.
— Джилл?! Что ты здесь делаешь?! — Итан в ужасе завизжал.
Всего через пару недель он поведёт Джилл на выпускной, так что она была последним человеком на земле, которого он хотел бы видеть сейчас.
— Я собиралась в туалет! Фу, Итан, что у тебя с лицом? Что это за мерзкое дерьмо, которое ты на меня выплеснул?
— Это всего лишь небольшие прыщи, у меня есть кое-что, чтобы их убрать. Скоро пройдёт, как сказал врач. Вот, я уберу это с тебя, — предложил он, вытягивая то, что он принял за свою белую футболку из-под жакета.
Когда он посмотрел вниз, то обнаружил, что выделения с его лица уже испачкали её. Он предлагал ей что-то более грязное, чем то, что уже было на её лице, чтобы стереть это.
— Нет! Просто… просто держись от меня подальше, Итан. Ты омерзителен! Не могу поверить, что трахалась с тобой! — она снова поднялась на ноги и взлетела.
— Джилл, подожди! Я могу исправить это! Говорю тебе, я могу это исправить!
Его слова были такими же пустыми, как формально заполненные гноем кратеры на его лице.
Итан знал, что ему нужно уйти, прежде чем он причинит ещё больше вреда мечтательной персоне, которую он тщательно создавал годами за счёт других. Слово уже было разослано, и его сущность была оскорблена и отвергнута. Ему нужно было сбежать отсюда поскорее, прежде чем его замок рухнет целиком.
По пути домой он зашёл в аптеку и наполнил корзину упаковками салфеток от угрей Stridex, кремами от прыщей и всем, что хотя бы отдалённо утверждало, что помогает вылечиться от вспышек акне. Кассир ухмылялась, перебирая товары и наблюдая, как смесь крови и белой слизи с его лица капает на мокрую футболку.
— Что, чёрт возьми, смешного? Должно быть здорово, когда есть чему радоваться! Почему бы тебе просто не делать свою работу, ладно? — Итан зарычал на кассира, вытирая лицо.
То, что должно было быть виноватой ухмылкой, почему-то казалось, было совсем не этим. Она никак не отреагировала на его вспышку и продолжала выставлять напоказ своё приятное самодовольное отношение.
— Сорок шесть долларов пятьдесят пять центов, пожалуйста, — попросила она.
Итан порылся в карманах в поисках наличных и, наконец, нашёл их.
— Вот твои деньги, сука, — ответил он, протягивая несколько скомканных двадцаток и единиц.
Она неодобрительно посмотрела на валюту, не принимая предложения.
— Извините, сэр, но я не могу взять эти деньги. Мне нужно, чтобы вы дали мне деньги, которые не покрыты вашими… выделениями.
Взгляд Итана упал на взъерошенный комок в его руках. К своему ужасу, он увидел, что его гной и кровавый цвет мрачно обесцветили обычно яркие зелёные деньги до более влажного коричневатого оттенка. Небольшая часть его мерзости начала скапливаться жидкой лужицей на прилавке с каждой секундой, которую он ждал, пытаясь придумать, что сказать или сделать. Он решил, что у него нет времени на её дерьмо, и швырнул ей в лицо склизкие купюры вместе с горстью своего тёплого и комковатого бульона. Оно приземлилось на её нос и рот вертикально, заставив её издать отталкивающий крик.
— Сдачи не надо.
Итан схватил пакет и ушёл. Он проложил кратчайший путь домой, пытаясь по пути загородить любой взгляд на свою болезнь.
Первое, что он сделал, вернувшись домой, полез в телефонную книгу. Он обзвонил всех перечисленных дерматологов и умолял их встретиться с ним. Все они отвечали одним и тем же — ему потребуется согласие родителей и детали его программы медицинского страхования, прежде чем они назначат встречу.
