Он мастерски бьет по нервам каждым словом. Вынуждает снова влезть в шкуру той перепуганной меня, которая стояла посреди зала и, умирая от стыда, думала, с кем же из мужчин уйти в отдельную комнату.
— К счастью, мне повезло. — Обхватываю себя руками. — Нам обоим повезло.
— Одинаковые цели. Одни и те же средства, — кивает Герман.
— Ты даже не представляешь, как я благодарна твоей жене. — Протянув руку, беру его правую ладонь и переплетаю наши пальцы. — Я чуть не умерла тогда, в комнате, от страха, пока ты не сказал, что не хочешь никакого секса и готов платить за иллюзию близости.
— Я слишком люблю Эльвиру.
— Как никто на свете, — киваю.
— Она, конечно, нимфоманка, но моя. — Герман поднимает руку и целует тыльную сторону моей ладони.
Его фирменный поцелуй. Единственное, что было между нами несколько лет и что до желваков на скулах бесило Клима.
— Если откроется правда, жену ты потеряешь. Эльвира не простит тебе такое благородство. — Свободной рукой глажу друга по щеке.
— Не простит.
— Вот и ответ на вопрос, почему я никому не призналась.
Не говоря больше ни слова, Герман тяжело вздыхает. С минуту мы смотрим друг на друга, думаем каждый о своем. Лишь после появления возле столика официанта оба возвращаемся в реальность.
— Я постараюсь найти тебе банк, но ничего не обещаю. Сама понимаешь, у Клима связи повсюду.
— Ты хотя бы попытайся, — произношу как молитву и, пока официант не ушел к другому столику, прошу счет.
Глава 6
Глава 6
Все пять лет брака я дико боялась одиночества. Цеплялась за Марка, как рыбка-прилипала. Бегала по врачам, чтобы снова забеременеть. Уговорила мужа взять меня на работу. Старалась быть идеальной и удобной.
Казалось, что без Шаталова мне конец. Вновь придется выслушивать бесконечные упреки родителей, пытаться дотянуться до той высокой планки, которую они для меня установили. И отбиваться от новых афер брата.
Раньше это было частью быта. Как-то справлялась. Но спустя год после начала семейной жизни старые рамки стали душить. Я просыпалась по ночам от кошмаров, когда снился развод. И готова была на любые унижения, лишь бы удержать мужа.
Наивно и глупо. Как и с беременностью, из-за которой мы поженились.
Вместе с разводом ко мне пришла мудрость. Как оказалось, без Марка я не стала слабее.,. Не дожидаясь приглашения родителей вернуться в отчий дом, я занялась поиском собственного жилья. А стоило брату заикнуться о небольшом займе, выслала ему сразу с дюжину предложений о работе по его специальности.
За это родители дружно нарекли меня неблагодарной, а брат — стервой. Несправедливо. Но, будто не обидели, а, наоборот, дали вольную, я отправила всем цветы и шампанское. Себе оставила фамилию Шаталова.
Марк воспринял такое решение как само собой разумеющееся. А поскольку при разводе я получила еще и акции компании, началась совсем другая жизнь. С хроническим завалом на работе, головной болью от усталости и радостью, если получалось завершить проект без поддержки бывшего мужа.
***
— Нужно до сентября сдать оба объекта возле залива, тогда можно будет перебросить бригады на новые стройки, — бодро вещает мой заместитель, пока я проверяю последние сметы.
— Алексей, обсуди вначале с кадрами, там у многих отпуска. А подрядчики просили пересмотреть ставки.
— Часть подрядчиков придется менять. С поставщиками тоже проблемы.
— Новая задержка? — Отрываюсь от бумаг.
— И да и нет. Штукатурку так и не поставили, а краска, которая пришла вчера, вся неликвид.
— Мы с ними уже несколько лет работаем. Они как-то объяснили, какого черта происходит?
Это не первый прокол поставщиков, хотя до этого лета ничего подобного не случалось. Все материалы приходили вовремя, и качество можно было даже не проверять. Теперь же словно сглазили.
— Их генеральный не хочет со мной разговаривать. То короткие, то просит перезвонить позже.
— Юрист уже выслал претензию? — Все еще более странно, чем я ожидала.
— Я думал сперва согласовать с Марком Юрьевичем, — ссылается на моего бывшего мужа. — Насколько я знаю, они хорошо знакомы. — Он нервно мнет в руках бумаги и отводит глаза.
В принципе, ничего особенного. Я уже привыкла, что каждый норовит прыгнуть через мою голову. Однако сегодня это не злит, а беспокоит.
— И как? Дозвонился? — Бросаю взгляд на свой телефон.
За последний день я трижды набирала Марка. Поговорить пока удалось только с его автоответчиком.
— Нет, — жмет плечами Алексей. — Утром хоть гудки были, а сейчас недоступен.
— Уже недоступен?
У меня нет оснований тревожиться. Еще вчера все было в полном порядке. Но волнение холодной волной окатывает с головы до ног.
Марк уже давно отошел от управления компанией. После разговора об акциях у него дома прошло больше месяца. Я знаю, что у Шаталова был какой-то суд. Незадолго до заседания он передал мне доверенность. В клубе, на глазах у своей девушки, словно не нашел другого места или действовал с лишь ему известным умыслом.
И все же такой тишины, как сегодня, еще не было.
— Я попрошу кого-нибудь из водителей, чтобы съездил к Шаталову домой.
Тревога становится все сильнее и, пока она не переросла в панику, я вызываю Арину, своего секретаря.
— Я могу сам скататься, — будто самый свободный, вызывается Алексей.
Так и хочется его осадить. Но не успеваю открыть рот, как в кабинет, белая как мел, входит Арина.
— Диана Дмитриевна, вы уже знаете? — испуганно спрашивает она.
— О чем? — Барабаню пальцами по столу.
— Марк... Марк Юрьевич... С ним... — Она прижимает ладонь ко рту и опускается на ближайший стул.
— С ним что-то случилось? — Кровь отливает от щек.
— В новостях... — Секретарь указывает взглядом в сторону телевизора на стене.
— Что в новостях? — Я беру пульт.
— Только что показали... он попал в аварию, — со всхлипом произносит Арина. — Водитель... не выжил.
— А Марк? — Сердце замирает.
— Марк Юрьевич... — Секретарь мотает головой. — Он...
— Он жив?! — Отбросив пульт, я подхожу к Арине и встряхиваю ее за плечи.
— Я не знаю. Не сказали. Но там слишком много крови и машина... она вся искорежена.
Глава 7
Глава 7
Новость об аварии обрушивается на меня как снежный ком. Я и представить не могла, что с Шаталовым может что-то случиться. В моей персональной вселенной он был единственной константой, маяком, на который всегда можно ориентироваться.
Мысль, что Марк тоже мог погибнуть, опутывает тело невидимой цепью. Лишь спустя долгую минуту заставляю себя собраться и, прихватив ключи от авто, бегу на парковку.
Дорога в больницу проходит как в тумане. Мозг работает четко, будто компьютер. Лавируя в потоке автомобилей, я отдаю указания секретарю, требую узнать точный адрес клиники, скидываю всю свою текучку на Алексея. А эмоционально... на нуле. Ничего не ощущаю!
Состояние похоже на адреналиновый шок. Нет ни боли, ни страха, ни волнения. Они как под колпаком. Я знаю, что где-то внутри разгорается настоящий пожар, но руки уверенно вращают руль, а ноги без рывков, плавно давят на педали.
Этого спокойствия хватает до самой больницы. Иногда мелкой дрожью пробивает паника, дымкой перед глазами окутывает тревога. И все же я иду к крыльцу приемного покоя. Несусь мимо стойки администратора к лифтам. Пряча в карманы пальто влажные ладони, поднимаюсь на этаж отделения интенсивной терапии.
Никогда не молилась, а сейчас хочется. Не ради Марка, не ради компании. Ради себя. Чтобы с этим упрямцем ничего не случилось и все в моей жизни осталось по-прежнему.
Я просто обязана убедиться, что Шаталов жив. Однако стоит выйти из лифта, как вокруг поднимается шум.
