– Нет. Это вызовет волнение. Уведите их в другую комнату, а я устрою дело к вашему удовольствию, – промолвил доктор Бромфилд.
Послушавшись его, полковник увел таможенных в свой кабинет, куда за ними последовал и доктор.
Полковник отпер бюро и вынул оттуда мешок с золотом.
– Сколько у вас здесь? – спросил Бромфилд.
– Двести гиней. Довольно этого?
– Даже слишком. Лучше действовать прямо.
По его знаку ввели обоих таможенных.
– Пусть подадут лошадей этих джентльменов, – сказал полковник.
Горнби поклонился и вышел.
– Стало быть, вы хотите отпустить нас, полковник, – воскликнули досмотрщики.
– Доктор Бромфилд объяснит вам мои намерения.
– Полковник Тильдеслей полагает, что некоторые неприятности, которые здесь произошли, нужно предать забвению, – сказал Бромфилд. – Он надеется, что мы можем лучше столковаться между собою. В доказательство своего доброго расположения к вам он просит вас принять от него этот мешок с деньгами, в котором, как мне известно, двести гиней.
Услышав эту цифру, таможенные не могли скрыть своего изумления и жадно посматривали на мешок, не решаясь, однако, взять его.
Видя, что они колеблются, доктор Бромфилд стал действовать энергичнее.
– Не отказывайтесь, пожалуйста, от этого подарка, – сказал он. – Вы можете оказать полковнику Тильдеслею услугу, за которую он готов поблагодарить вас заранее.
После такого намека досмотрщики, не говоря ни слова, взяли мешок и заявили, что они готовы исполнить желание полковника и не будут больше вмешиваться в его дела.
– Я полагаю, что Каусона вам лучше взять с собою, – сказал вошедший полковник.
Таможенные выразили согласие и вскоре вместе с судовладельцем покинули Майерскоф.
Прибыв в маленькую гостиницу в Кокергам, они нашли там почтовых лошадей, которые уже вернулись обратно. На этот раз они не нашли нужным входить в какие бы то ни было объяснения с Томом Твистоном, но хитрый трактирщик быстро заметил, что они более чем довольны результатом своей поездки.
II
Тайный предатель
После отъезда таможенных и Каусона гости и хозяева Майерскофа собрались в комнате, прилегавшей к библиотеке, и стали совещаться о том, что теперь делать. На этом совещании было разрешено присутствовать и Беатрисе в качестве ревностной сторонницы короля Иакова.
Велено было принести сюда седельные вьюки, которыми Горнби успел овладеть в церкви, и Лент – мы должны с этих пор называть его настоящим именем – открыл их. Он вынул оттуда несколько бланков патентов и положил их на стол, за которым сидели все присутствовавшие.
– Я привез эти патенты прямо от его величества короля Иакова, которого я имел счастье видеть всего неделю тому назад с генералами Розеном и Гамильтоном перед Лондондерри. Один из этих патентов предназначается для вас, полковник, – сказал он, обращаясь к Тильдеслею. – Это назначение вас полковником драгунского полка с предоставлением вам права самому выбрать себе офицеров.
– Позвольте мне его, – сказал доктор Бромфилд, запасшийся уже свечой и воском.
Приложив к приказу большую печать, он передал его полковнику Тильдеслею, который принял его на коленях и поднес к губам с видом самой глубокой преданности.
– Я положу свою жизнь за восстановление моего короля, – сказал он. – Первое, что я сделаю по предоставленному мне праву, – это назначу вас майором в мой полк, – прибавил он, обращаясь к Вальтеру Кросби.
С этими словами он взял перо и заполнил бланк именем молодого человека.
– Уверен, что я оправдаю ваше доверие, – отвечал Кросби, горячо благодаря полковника за оказанное ему отличие.
– Я никогда и не сомневался в этом, – последовал ответ.
Беатриса, видимо, была в восторге.
– Если вы укомплектуете ваш полк так же удачно, как вы начали, – сказала она, – то королю можно будет лишь радоваться.
– Кого прикажете вписать подполковником? – спросил доктор Бромфилд.
– Джона Джерлингтона, – отвечал Тильдеслей. – А капитанами я назначаю Генри Бутлера, Александра Бутлера и Томаса Каруса, лейтенантами Вильяма Вестби, Джорджа Каруса и Томаса Бутлера, корнетами Николаса Найна и Чарлза Кола.
– Но согласятся ли все эти господа занять предлагаемые должности? – спросил Лент.
– Все согласятся. Я отвечаю за них, – отвечал полковник.
– В таком случае полк сформирован, – заметил доктор Бромфилд, продолжавший вписывать имена.
– Сформирован только офицерский состав, – возразил полковник Тильдеслей. – Но нужно еще позаботиться о людях, лошадях, оружии и амуниции. Как бы то ни было, я ручаюсь, что через месяц все будет готово.
– Полковник Тильдеслей всегда обещает только то, что может сделать, – заметил отец Джонсон.
– Мы будем в состоянии поднять целую дюжину конных полков в этой местности, – сказал Лент. – Лорд Молинэ и сэр Вильгельм Джерард писали уже королю Иакову, что его величество может вполне на них рассчитывать.
– Король приказывает всем своим верным подданным в Ланкашире и Йоркшире быть наготове, – сказал Трельфолль. – Как только они услышат, что герцог Берик высадился в Шотландии, пусть они ждут его прибытия из Ирландии с большими силами.
– Вторжение произойдет со всех сторон, – сказал Кросби. – Одновременно французы высадятся в Корнвелле и оттуда двинутся на Лондон.
– Вы хотите присоединиться к ним? – тихо спросила Беатриса.
– Хорошенько еще не знаю, – отвечал он, – но думаю сделать так.
– Бог скоро изгонит узурпатора из пределов королевства! – вскричал отец Джонсон.
– Аминь! – произнес доктор Бромфилд. – Куда вы теперь двинетесь? – спросил он у Лента.
– Сначала мне нужно попасть в Денкенгальф-Парк. Я желал бы переговорить с полковником Вольмслеем. Затем я поеду к сэру Томасу Клифтону, от него к Филиппу Лангтону, Вильяму Дикконсону и, наконец, к Блонделлю.
– Все это народ верный и честный, – сказал Бромфилд. – В Чешире можно ручаться за Эгертона, Чольмондлея из Королевской Долины и Чольмондлея из Гольфорда.
– А в Камберленде и Нортумберленде я отвечаю за двадцать хороших семей, – сказал Трельфолль. – В этих округах завербовано уже более четырех тысяч человек. Как только король высадится, Карлайл и Ньюкасл окажутся в его руках. Тогда можно будет атаковать Берик и Честер.
– За успех можно ручаться, только бы наши планы не потерпели крушения, – заметил Вальтер.
– Вы, конечно, понимаете, полковник, что ни я, ни Лент не можем оставаться здесь долее, – сказал Трельфолль. – Через час мы должны отправляться далее для исполнения возложенных на нас поручений. Как я уже говорил, я беру на себя Камберленд, Нортумберленд и округа, лежащие между ними, а мистер Лент ограничится Честером и Ланкаширом. Но нам нужны лошади.
– Лошади для вас будут, – отвечал полковник. – Только пришлите мне их обратно, они мне понадобятся самому. Вы оказали бы мне огромную услугу, если бы приняли на себя вербовку для меня людей да, кстати, закупили бы и лошадей.
– Можете рассчитывать на нас, полковник, – сказал Лент. – Но для этого нужно иметь на руках кое-какие деньги – хотя бы по сотне каждому.
– Пойдемте со мной в кабинет, – предложил Тильдеслей.
– С вашего позволения, я пойду с вами, господа, – сказал отец Джонсон. – Я хочу вам дать кое-какие советы.
Гости разделились. Полковник с своими собеседниками удалился в кабинет, а остальные вышли в сад.
Стоял великолепный день. Трудно было найти что-нибудь более очаровательное, чем этот старомодный майерскофский сад. Доктор Бромфилд сел на скамейку, а Вальтер и Беатриса отправились гулять.
Медленно отойдя на несколько шагов, они остановились под тенью развесистого дуба.
– Если не ошибаюсь, я должен был видеть вас и полковника сегодня утром в Престоне, – начал Вальтер.
– Нас задержали эти таможенные досмотрщики. Но мы поедем туда днем, если мистер Тильдеслей будет свободен. Вы долго были в Престоне, Вальтер?
– Со вчерашнего дня. Я приехал к вашему отцу вместе с доктором Бромфилдом и застал его поглощенным приготовлениями к восстанию. Я должен скоро вернуться в Сен-Жермен, если здесь не произойдет чего-нибудь важного. Вы знаете, я теперь пользуюсь полным доверием королевы. Она вечно устраивает какой-нибудь заговор для восстановления короля и при этом всегда пользуется моими услугами.
– Вам доставляет удовольствие служить ей?
– Иначе и быть не может. Королева Мария – очаровательнейшая из женщин.
– Мне бы так хотелось быть фрейлиной ее величества, – сказала Беатриса. – Я уверена, я полюбила бы Сен-Жермен.
– Надеюсь, что двор скоро вернется в Сент-Джемский дворец, и тогда вы сможете исполнить свое желание, – отвечал Кросби.
– Я предпочитала бы быть во французском дворце, – сказала Беатриса. – Но я говорю о дворе, как будто бы знаю, что такое двор. А между тем я его никогда не видала, да, по всей вероятности, никогда и не увижу, – прибавила она, вздохнув.
