Наверное, мне стоит показаться Джоссу на глаза, когда он дойдет до своих гостевых покоев, и попробовать переброситься парой слов. Просто для того, чтобы узнать его общее настроение и готовность идти дальше. С некоторых пор он частенько стал оставаться у нас. Делал это семинарист под предлогом утренних служб для жителей всего особняка, а сам же проводил как можно больше времени с кузиной. Отец очень благоволит жрецам Пресветлого, а потому Джосс получил поистине роскошную комнату рядом с хозяйскими апартаментами. Конечно, в покои Яллы его не пропустила бы охрана, однако сквозь тонкую стену я нередко слышала их тихие голоса. Как бы семинарист ни оказывался в покоях кузины, проделывал он это с завидной регулярностью.
В свои покои Джосс не спешил. Свернув в противоположную сторону, он пошел по направлению к дверям, ведущим в покои моей мамы. Сомневаюсь, что он замыслил против неё дурное, однако проследить я всё же обязана. После всего, что произошло за последние несколько суток, доверия к нему нет никакого.
Почувствовав легкое успокоение совести, ведь шпионаж за гостями никогда не казался мне правильным, я проследовала дальше. Шаги скрадывал мягкий ворс красного ковра. Это большая удача, что до него так и не дошли руки при обустройстве верхних комнат особняка.
Прежде чем постучать, Джосс воровато оглянулся, а я в последний миг успела нырнуть в тень розендариума.
Дверь открылась. Маминого лица из укрытия мне видно не было, осталось только вслушиваться в тихие голоса.
— Почему ты здесь? – спросила матушка, и я замерла в удивлении. – Ялла с тобой?
Она не удивлена, словно знала обо всём, что происходило. Сердце бешено застучало, готовое выпрыгнуть из груди. Нет, такого не может быть! Она была сама не своя, когда пришла весть об исчезновении Яллы, уж мне-то известно, когда она по-настоящему переживает!
— Кто-то узнал о нас, миледи. На выходе из заброшенного замка Нэрроувуд нас уже ждали ваши люди. Я сказал, что прибыл туда по вашему указу и спасал графиню от похитителя, скрывшись в катакомбах.
Я услышала раздраженное цоканье – явный признак, что мама в дурном расположении духа.
— Поверили?
— Без сомнения, ваше Сиятельство.
— Если о вас кто-то донес охране, значит, он может сообщить о тебе в любую минуту, а это может отбросить тень на всю нашу семью. Вопрос только в том, почему он ещё этого не сделал и что ему нужно?
Тишина на несколько секунд залила коридор, а я перестала дышать, чтобы не выдать себя. Моя мама помогала им сбежать? Но зачем? Она не может не понимать, что если это произойдет, мне самой придется делить постель с этим ужасающим стариком.
— Я понимаю, госпожа. Однако сейчас я не смогу ничего предпринять – Яллу сопроводили прямо в покои герцога. Давно он здесь?
— Пару дней. Свадьба назначена через неделю, потому тебе стоит поторопиться. Как бы нам ещё узнать его настроения… Постарайся войти к нему в доверие, я поспособствую, – и снова тишина, которая заставила меня затаиться. – Завтра утром зайдешь за дальнейшими указаниями.
— Благодарю, госпожа. Ваша помощь, как всегда, бесценна...
Кажется, мама жестом отпустила гостя. Дверь закрылась как раз в тот момент, когда я, стараясь выглядеть естественно, быстрым шагом направилась в свои покои.
Первой моей мыслью было отправиться прямо к герцогу, как бы я его ни боялась, и рассказать ему всё о планах семинариста. Теперь же, когда мне известно, что в дело замешана мама, не посмею совершить ничего, что могло бы ей навредить.
Хотелось бы поговорить с ней и всё узнать, но лучше бы ей не догадываться о моих планах пойти наперекор её решениям. Она всегда хорошо относилась к племяннице, но я бы ни за что не подумала, что матушка может желать счастья ей, а не собственной дочери.
В голове крутились случаи, которые казались чуть ли не предательством со стороны матери. Вот они вместе сидят перед фортепьяно и изучают сложное исполнение к нашему с ней первому балу, о чем-то тихо перешептываясь. Я же в это время была отдана на обучение заезжему учителю как не склонная к музицированию и искусствам девушка. Впрочем, за мной никогда не замечалось сильного интереса к замужеству, тщательному подбору гардероба и танцам. В Ялле мама наверняка нашла ту дочь, о которой всегда мечтала, я же больше любила проводить время с отцом, слушать его рассуждения о ведении экономики графства и изучать вопрос озеленения полей крестьянами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Уже в своей комнате я позволила служанке раздеть себя и легла в чуть остывшую ванну, продолжая пытаться распутать шипящий клубок мыслей по поводу создавшейся странной ситуации.
Вздохнув, я для себя решила, что осталась совершенно одна, без поддержки, и должна во что бы то ни стало выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. В отличие от неблагодарной сестрицы,совесть и долг не позволят мне просто взять и убежать, опозорив всю свою семью, а возможно и лишив её королевской милости. Отказ герцогу будет равняться почти измене королю, о чём Ялла предпочитает забыть.
Тёплая вода постепенно расслабляла тело, а мысли приобрели более позитивный настрой. Возможно, всё-таки стоит хотя бы поговорить с ней и постараться убедить не совершать глупости. Знаю, что влюбленной дурочке нет смысла говорить о долге, но предупредить о возможной казни Джосса может оказаться как нельзя кстати.
Я задумчиво улыбнулась своим мыслям, погружаясь под воду с головой. План в голове начал созревать, и я отпустила себя, просто наслаждаясь тёплой ванной как раз в тот момент, когда на горло легла чья-то рука.
Я перехватила руку, попыталась отодвинуть ее от себя подальше, но она с силой придавливала меня ко дну. Распахнутые под слоем воды глаза давали лишь мутное изображение стоявшего надо мной мужчины. Я с ужасом его узнала и поняла, что мне никто не поможет.
Легкие обожгло металлическим привкусом, который разлился по рту и превратился в нестерпимое желание глотнуть воздух. Я уже было отчаялась, но тут меня с силой потащило вверх, поднимая над поверхностью. Лишь в этот момент мысли о возможной гибели отошли на задний план, напомнив о моём обнажённом теле, по которому тонкими струйками стекала вода.
Я жадно вдохнула ртом воздух, стараясь прикрыть свои прелести руками. Какая наглость с его стороны вломиться сюда! Я едва не задохнулась уже не от нехватки воздуха, а от возмущения.
— Ни слова, – холодный голос разрезал тишину. – Мне нужны твои объяснения.
— Джосс! Немедленно покинь мою комнату, иначе я стану кричать! – я старалась, чтобы мой голос не перешел на визг, однако контролировать себя становилось все сложнее.
Парень злорадно ухмыльнулся, не прерывая зрительного контакта.
— И что, ты думаешь, произойдет? Боишься, что старикан откажется на тебе жениться?
Я выпрыгнула из ванны, уже не думая об унизительности своего положения. Хлесткая пощечина оставила на щеке наглеца красный след, а я испуганно отшатнулась обратно к ванне. Семинарист схватил мою руку за запястье и теперь возвышался надо мной, придвинувшись вплотную.
— Что ты хотела узнать, милая Эва? – зло спросил он, втягивая воздух рядом с моими волосами. – Думала, я не замечу, что кто-то идет за мной следом несколько коридоров, а потом сидит в засаде и слушает мои разговоры?
Тон, которым говорил собеседник, испугал меня своей решительностью и готовностью мстить.
— Я шла к маме, как вдруг увидела, что её навещает благочестивый семинарист. Как думаешь, что с тобой станет, когда узнает отец?
Широкая ухмылка отразилась на лице Джосса.
— Если сейчас одна маленькая дурочка решит утопить себя от отчаяния перед свадьбой, граф ничего не узнает.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я попыталась отшатнуться, но мужчина держал крепко.
— Дай мне одеться! – попросила я требовательно.
В этот момент рука семинариста расслабилась, и я побежала за халатом, который облепил моё мокрое тело, но всё равно создавал иллюзию безопасности.
— Без глупостей, Эва. Что ты знаешь о нас с Яллой? Только не лги.
