— Слушай, о чём это ты?
— Да не перебивай же… И вот, к нашей повозке подошли двое мужчин. Я услышала их голоса. По-моему, они не хотели, чтобы кто-то подслушал их разговор, и укрылись за фургоном, — хмыкнула рассказчица. — Один из них объяснял другому, что он должен делать. Нанять какую-то голытьбу для того, чтобы они осмеяли одну… дуру. Так он сказал. Тот предложил "сварить ещё и овощное рагу". Первый согласился — "несколько метко брошенных гнилых морковок ей не повредят".
— О чём это ты?… - сипло выдохнула Гражена. Неприятное предчувствие кольнуло её прямо в сердце.
— Из их разговора я поняла, что сегодня на ярмарочной площади двое молодых будут брать друг друга в супруги. Точнее, что жених… вместо своей клятвы… в общем, он и не собирается брать её в жёны. И, словно и этого для той девушки было бы мало, для неё ещё нанимаются подонки насмеяться над её обидой! — Дженева ударила раскрытой ладонью по столу. И отвела заблестевшие глаза от побелевшего лица Гражены.
— Ты думаешь… это… для меня?
Дженева рассерженно тряхнула головой.
— Не знаю! Он не назвал имени невесты. И его самого я тоже не знаю. Седой, невысокий. Голос — властный и низкий. Второй звал его только "мой господин". Но это не всё… Во время разговора к ним подошёл ещё один человек. Он что-то сказал — я не расслышала — и быстро ушёл. Но я хорошо рассмотрела его.
Дженева замолчала
— И?…
— Помнишь, я говорила тебе, что сегодня как раз вспоминала наши игры? Так вот, вспоминала я их потому, что своей походкой вразвалочку он напомнил мне Тэиршена!
…Усадьба Трене Гордого стояла в низине и весной, когда таяли снега, все дорожки вокруг неё надолго превращались в грязное месиво. Поэтому по ним невесть когда разбросали обломки каменных плит, отстоявшие друг от друга не дальше одного шага. Точнее — взрослого шага, а если детского, то прыжка. Впрочем, Гражене так даже больше нравилось: к примеру, можно было представить себе, что это плывущие по реке льдины, а ей надо добраться на другой берег, не замочив ног. И было здорово прыгать с льдины на льдину, — пока однажды какая-то каменюка не подвела её. Может быть, её недавно бросили на дорожку и ещё не успели впечатать в землю, а может, ручеёк талой воды прокопал под ней ямку — кто знает? — но Гражена всем телом запомнила липкое ощущение наглого обмана: то, что всегда было устойчивым и надёжным, вдруг легко поехало у неё под ногами, перестав быть опорой…
И вот сейчас ужас ускользающего из-под ног мира вновь с головой накрыл Гражену.
И, впрочем, так же быстро схлынул.
Честно говоря, если бы её нервы уже не были взвинчены сегодняшним тревожным ожиданием, присущая дочери барона Трене Гордого уверенность в себе не позволила ей бы всерьёз примерить роль брошенной невесты — и, тем более, представить себя мишенью для оскорблений черни.
Это совершенно невозможно! И он никогда на это не пойдёт!
Гражена расправила некстати поникшие плечи и гордо посмотрела на плясунью.
— Этого не может быть. Ты что-то путаешь.
Дженева вскинула удивленный взгляд на изменившуюся Гражену — и с облегчением схватилась за брошенную ей спасительную соломинку: слишком уж вырисовывавшаяся картина получалась гадкой.
— Ну конечно! А вдруг я и вправду неправильно их поняла! Да и мало ли о ком они могли говорить… Конечно, глупо даже и думать, что Тэиршен и его отец станут готовить тебе такое. Это же какая ненависть должна быть…
— Хватит! — резко оборвала её Гражена. Это невозможно — но каждое слово крапивой бьёт по сердцу.
— А ты чего на меня кричишь?… - вдруг прищурилась Дженева.
Ссоре не дало разгореться только появление на противоположном конце улицы молодого мужчины. Первой его заметила Дженева и её мелькнувшее было желание сбить с гордячки спесь напрочь улетучилось. Гражена проследила её резко изменившемуся взгляду — и с замиранием сердца узнала ставшую такой родной фигуру, любимые черты лица, удивительно милую походку. Сейчас он не спеша в их сторону — высокий, темноволосый, щегольски одетый. А потом, не колеблясь, свернул к постоялому двору.
Отбросив прочь всё на свете, Гражена вскинулась к нему. Дженева молча бросилась ей наперерез, а когда та просто отмахнулась от неё — не раздумывая крепко схватила за ускользающую ладонь. Изумлённая подобной бесцеремонностью, дочь барона обернулась и привычно вскинула для удара свободную руку. Дженева перехватила и её, а потом, надвинувшись на неё всем телом, чтобы помешать вырваться, умоляюще зашептала:
— Тише, тише, пожалуйста! Да подожди же ты, д-дурочка!
Слёзы, ясно различимые в голосе подруги, немного отрезвили Гражену.
Она остановилась.
Тэиршен скрылся за воротами постоялого двора.
Дженева отпустила её руки и, по-прежнему закрывая собой дорогу Гражене, задыхаясь от волнения, умоляюще заговорила:
— Подожди. Не спеши. Если на самом деле всё в порядке, вы успеете пожениться. Я придумала одну вещь. Ты сама сейчас всё узнаешь. Сама, — Дженева замолчала и уже спокойнее огляделась по сторонам. — Вот! Спрячься здесь!
В углу площадки дремал полурассыпавшийся шкаф. Долгие годы он верой и правдой служил не одному поколению хозяев, бережно храня в своих недрах посуду и прочий кухонный инвентарь, да вот состарился и получил отставку. Из дома его вынесли сюда, на площадку, вроде бы для создания здесь уюта — но старик с этой миссией не справился. Чувствовалось, что эта почётная ссылка лишь временная стоянка перед проводами в последний путь в печку. Но сейчас шкаф мог сослужить добрую службу: между ним и боковой стеной было немного свободного и, главное, укромного места, чтобы скрыть от посторонних глаз человека. Точнее, не очень толстого человека.
— Прячься! — настойчиво повторила Дженева.
— Что ты надумала? — почти беззвучно спросила Гражена.
— Я приведу сюда Тэиршена, разговорю его, и он расскажет мне, для чего он сюда пришёл: взять в жёны свою любимую — или… или разыграть жестокую шутку. А ты отсюда всё сама услышишь, — надавила на последние слова Дженева и добавила умоляюще. — Доверься мне! Да скорее же, он уже вышел оттуда!
Гражена позволила затолкать себя в щель.
Несвойственная ей покорность пришла вслед за мыслью, которую словно кто-то чужой только что шепнул ей: Дженева узнала в Тэиршене утреннего незнакомца…
* * *
Место спрятаться было выбрано хорошо. Отсюда, из укрытия, Гражена слышала каждое слово весёлого разговора. И даже могла видеть севшую на её место Дженеву, когда та, заливисто смеясь, откидывалась назад. Она опять неузнаваемо изменилась: серые полы крестьянской накидки пугливо прятались за спиной, распущенные волосы мягкими тёмно-русыми волнами спадали на плечи, с которых постоянно норовило сползти вызывающее платье из жёлто-зелёных полос, а в голосе появились незнакомые нотки, резавшие Гражене слух.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
