опасения разрушились подобно карточному домику, когда отворилась грузовая аппарель и перед ним предстал священник, с лицом, полностью закрытым металлом, но не в простой накидке монаха, которого он видел только этим утром, а в черном одеянии схимника, изукрашенным белыми узорами и острым куколем на голове. Не зная, как реагировать, Владимир решил выжидать, но схимник просто поманил его рукой и посторонился в грузовом отсеке, давая ему возможность въехать внутрь.
Понимая, что у него нет выбора, Владимир снова завел байк, въехав на нем на борт дирижабля и только там заглушил двигатель.
Сразу же аппарель позади него стали подниматься, отсекая от залитой солнцем до самого горизонта дороги позади.
Не став разводить политесы, схимник подошел к нему первым, встав сбоку:
— Здравствуй, Владимир.
— Мы знакомы? — резко ответил он, тем не менее сняв гоглы и картуз, и обнажая голову.
— Еще нет, — все так же ровно ответил схимник обычным человеческим голосом и Боев невольно вспомнил, что говорит не сама голова, а горло человека проходящим через него воздухом, при этом зубы и губы только формируют звуки. — Это и не нужно. Я хочу знать, о чем ты говорил с представителем князя Бориса.
— Я дал обещание ничего не рассказывать о деле, — по легкому толчку и покачиванию гондолы почувствовав, что дирижабль оторвался от земли и разговор предстоит долгим, Владимир не торопясь слез с байка, сняв картуз с гоглами, аккуратно положил их на кожаное сиденье.
— Обещание, но не клятву, — точно также размеренно возразил безымянный схимник.
— Не имеет значения, — отрицательно покачал головой Владимир.
— Ты крещен? — задал вполне ожидаемый вопрос его собеседник.
— Да, — не стал скрывать правды Владимир, — но после службы в армии я снял с себя обет христианства, поэтому у вас не получится меня допросить.
— Может быть пора вернуться в лоно Церкви? — не сдавался схимник.
— Только после того как мне вернут мое звание дворянина, — порывисто ответил Владимир, но столь же быстро остывая смиренно проговорил. — Простите, святой отец, не хотел вам нагрубить.
— Семья предлагала тебе возвращение звания?
— Да, — столь же откровенно ответил Владимир. — Я отказался.
— Мир полон несправедливости, — ответил схимник, словно заранее знал ответ, — но только от нас самих зависит будем ее мы множить или уменьшать. Знай же, что Борис погряз во грехе и только вопрос времени, когда закончатся его злодеяния.
Неожиданно Владимир подумал нет ли здесь еще одной причины пропажи девочки.
Известны случаи, когда одна Семья причиняла вред другой напрямую, а не только обособленно, но все эти случаи раскрывались Церковью и нещадно карались самим монархом. Поэтому пропажу княжеской дочки вряд ли можно списать на противодействие другой Семьи. И было бы понятно, почему этим вопросом заинтересовалась Церковь, не пропади дочь великого князя. Только вот она пропала и сообщать об этом священнику было бы глупым — любую возможную утечку закрытой информации сразу же свяжут с ним самим.
А это означало бы разрыв не только этого контракта.
Это был бы разрыв всех его возможных связей в Златске, как дружеских, так и служебных.
Вдруг дирижабль резко встряхнуло от близкого разрыва снаряда, гулом пронесшегося по внутренней обшивке.
Владимир руками удержал свой байк, чтобы тот не опрокинулся, а священник расставил ноги пошире, придав себе больше устойчивости. Сжав зубы, Владимир, не меняя выражения лица, посмотрел прямо в металлическую маску схимника.
— Что-то еще? — спросил он, не обращая внимания на то, что дирижабль начал снижение, уходя из зоны вражеского обстрела.
Маска напротив не дрогнула:
— Нет, спасибо, сын мой…
— Я отказался от Церкви, — сразу же напомнил Владимир.
— Зато Церковь не отказалась от тебя, — перекрестив его двумя пальцами, схимник развернулся и покинул пустой грузовой отсек через дверь с высоким порогом, ведущую во внутренние помещения.
Так как Владимира не пригласили следовать за собой, то он не сдвинулся с места, продолжая смотреть на закрытую дверь и крепко держась за свой байк, пока дирижабль, приземлившись, не открыл грузовую аппарель.
Надев кожаный картуз и опустив на глаза защитные гоглы, Владимир вывел байк наружу. Все так же неторопливо отъезжая из густой тени дирижабля, он в боковое зеркало внимательно следил за гондолой. Правда без результата. Как только он покинул грузовой отсек дирижабля, тот сразу же, прикрыв аппарель, плавно поднялся в воздух.
Въехав на одну из боковых улочек, засаженную невысокими деревцами и ярко освещенную солнцем, Владимир остановил байк и сложил руки на руле, склонившись над приборной доской.
Значит, другая Семья не могла похитить девочку.
Просто потому, что князь Борис находится под строгим присмотром Церкви.
И похить другая Семья дочку князя, тогда не сам князь, а именно похитители имели бы дело с Церковью и ее безжалостными боевиками.
Следовательно, остается два варианта — либо девочку спрятал сам князь и тогда наем детектива для ее поисков является фикцией, либо же девочка была похищена лихими людьми, с которыми связался князь и из-за которых за ним следит Церковь.
Хотя, существуй угроза того, что девчонку похитят, то ее просто не отпускали бы из дома или ее сопровождала бы охрана наподобие той, что была сегодня с решалой князя, но, по словам того же решалы, дочь князя сопровождал только автоматический слуга. Означает ли это, что до сегодняшнего дня все было нормально в отношениях князя и таинственных похитителей?
Остается единственный вариант с тем, что наем детектива произведен только для отвода глаз, но опасно нанимать человека, который в первую очередь будет подозревать самого тебя, и все в высших эшелонах власти этот момент прекрасно понимают.
В любом случае, в копилку странностей данного дела прибавилась еще одна версия.
Распрямившись, Владимир завел байк.
Как бы то ни было, дело надо распутывать постепенно и именно так как это требуется протоколом.
Поэтому он поехал в парк, где в последний раз видели Веру, пропавшую дочь князя.
Так как парк был публичным местом, то он был огорожен невысокой литой оградой и на каждом входе стояло по одной из будок, окрашенных в «елочку» черно-белыми полосами. Там же располагался и хожалый. Пройдя мимо него, Владимир вышел к широкому пруду посреди парка, встав в нерешительности. Кого спрашивать, да так, чтобы не нарушить неприкосновенности князя, как юридического и физического лица?
— Простите, вы мне не поможете? — раздался позади него детский голос, определенно принадлежащий девочке.
Обернувшись, Владимир увидел юную мещанку, смотревшую прямо на него.
Послеполуденное солнце светило настолько ярко, что казалось волосы русоволосой девушки сияют на ней белым золотом.
— Нет, прости, — сразу отреагировал он. — Ничего покупать я у тебя не буду.
Судя по застывшему кукольному
