Читаем без скачивания Маскарад - Валерий Пылаев

нет, наверное, даже не страх. Скорее понимание, что подобное существо, случись нам сразиться, действительно способно меня уничтожить. А весь накопленные за десяток человеческих жизней арсенал знаний и умений окажется бесполезным. Слишком разные масштабы — муравей против исполина, порожденного катастрофой.

Я уже почти не сомневался, что этот птеродактиль-переросток появился тогда же, когда из этого мира исчезли разумные существа, построившие дома вокруг. Никто хотя бы отдаленно похожий на человека не стал бы терпеть подобное соседство. Даже если бы небесный тихоход питался исключительно фруктами или какими-нибудь морскими организмами.

Что само по себе весьма сомнительно: вряд ли в таком случае Упыри стали бы разбегаться от него со всех… лап. Существо таких размеров по определению не могло падать с небес на добычу, подобно соколу, и уж точно не отличалось проворством, зато габариты и масса позволяли ему без труда вскрыть дом, как консервную банку, и сожрать все живое, что окажется внутри.

— Улетел, кажется, — пробормотал цесаревич, отпуская мое плечо. — Богом клянусь, я никогда не видел подобного.

— Я тоже. И дальше бы не видел, если честно. — Я проводил взглядом исчезающий среди низких туч исполинский хвост. — Кажется, туман рассеивается, ваше высочество. Попробуем разобраться, куда нас занесло.

— Это… Это Петербург! — Цесаревич вытянул руку, указывая куда-то вдаль. — Видите — мы в том же самом месте!

Похоже, родовой Талант наделил его высочество глазами, способными не только пилить металл не хуже лазера, но и видеть заодно и в каком-то другом спектре. Я и сам кое-что умел: звериное зрение неплохо справлялось с темнотой, а вот с туманом ничего поделать не могло, так что я чуть ли не целую минуту вглядывался в грязно-серую пелену. Щурился, вытягивал шею, как гусь, привставал на цыпочки, вылавливая хоть что-то похожее на просвет, и, наконец, разглядел знакомый пейзаж.

— Вот так встреча… — пробормотал я.

Исаакиевский собор изрядно изменился: целиком лишился одной стены и половины соседней, покрылся зеленой дрянью от подножья до покосившегося креста и даже чуть ушел вглубь, продавив асфальт на площади. Половина колонн лежала внизу, а оставшиеся торчали заостренными обломками, как зубы в черепе давным-давно погибшего титана. На куполе зияла здоровенная дыра, будто туда решил приземлиться наш недавний крылатый гость, а от позолоты остались только проплешины, тускло поблескивающие металлом среди растительности.

И все же это был он, наш с цесаревичем старый знакомый. Время и катастрофа уничтожили половину домов в округе, но даже они не смогли окончательно добить собор. Он все так же возвышался над городом могучей громадиной, как молчаливый страж того, что здесь еще осталось от мира, который…

Который что? Не мог же Петербург в одночасье превратиться в развалины, населенные лишь нечистью.

— Как думаете, что здесь случилось? — Цесаревич будто прочитал мои невеселые мысли. — И откуда взялись все эти твари?

— Здесь была война… могла быть, — отозвался я. — Но нечисть пришла уже позже.

— Война? Прямо здесь, в Петербурге?

Голос его высочества буквально сочился недоверием, щедро смешанным с оскорбленной гордостью за отечество. Видимо, наследник российского престола не мог даже представить, кто в старушке-Европе — да и, пожалуй, во всем мире, этом или любом другом — способен добраться до столицы и превратить ее в груду руин.

Я, конечно же, не стал еще больше расстраивать его высочество рассказами о том, что не пройдет и полувека, как человечество придумает смертоносные игрушки, по сравнению с которыми даже самые могучие и крупные калибры начала века покажутся хлопушками. Что для того, чтобы разнести город или превратить его в необитаемую пустошь, совершенно не обязательно подходить вплотную или даже на расстояние выстрела гаубицы. Или что в какой-то момент в руках генералов и политиков окажется мощь, способная стереть с лица земли не только отдельно взятый город, но и вообще все живое.

Впрочем, объяснить наличие чудищ вроде Рогатого или летучего гиганта я не мог даже радиацией. Ядерная война порождает необычные виды лишь в фантастических романах и фильмах, а на деле даже изменение формы клюва у какой-нибудь крохотной птички заняло бы десятки и сотни лет. Конечно при фоне впятеро выше нормы мутаций будет больше, и даже если в этом мире сценарий из книг про мужественных сталкеров каким-то образом стал реальностью, кое-кто из нечисти определенно не отсюда. Упыри, Лешие и, пожалуй, даже Жабы могли произойти и от местных видов.

Но что должно случиться, чтобы на свет появились махины размером с доисторических динозавров, если не больше? Не говоря уже о том, что их существование ставит под сомнение изрядную часть известных мне законов физики… здешней. Или той, которая работала и работает в обоих других известных мне мирах.

Наверняка все было немного иначе: кто-то или что-то — может, та самая ракета с ядерной боеголовкой, рванувшая в паре километров над городом — пробило границу. И в какой-то момент в эфир вырвалось столько энергии, что два мира схлопнулись в один, и на город буквально свалились чудовища, принося с собой мощь и законы своего измерения.

Катастрофа уничтожила большую часть людей, а те, кто уцелел, понемногу превратился в…

— Как думаете, Владимир Петрович, — тихо спросил цесаревич. — Все эти Упыри — они ведь когда-то были?..

— Не знаю, — буркнул я. — И, признаться, предпочитаю не думать об этом вовсе.

На этом разговор, в общем, и закончился. Мы неторопливо шагали через нутро мертвого дома, каждый погрузившись в собственные раздумья. Не знаю, о чем именно думал цесаревич, но сам я вдруг поймал себя на мысли, что если не поддерживаю решения его величества императора, то по меньшей мере понимаю. В самом деле — узнать, что где-то рядом существует точно такой же мир, только мертвый и