Под звуки фанфар я отчетливо вспомнил вечер, проведенный в гостях у очень симпатичной и не такой уж юной девушки. Я помнил, как мы сидели на софе и пили вино, очень вкусное вино красного цвета, густое и сладкое. Потом мы расстелили прямо на полу и долго раздевали друг друга, а в голове становилось с каждой секундой все шумнее и шумнее. Наверное, виновато было вино и охватившее меня возбуждение, которое я не в силах был скрывать, да и зачем? Я дрожал в порыве страсти и раздевал ее, а она раздевала меня. Помню, как припал губами к ее телу, к молодым, божественно пахнущим прелестям, и как она предложила мне кое-что. Я лег на спину, более не в силах пошевелиться, а она ласкала меня, да так нежно, что я наверняка забыл бы собственное имя, если б не почувствовал боли на бедре.
— Ты что? — спросил я тогда, разочарованный таким поворотом, ведь мне действительно показалось, что произошел неприятный поворот.
— Лежи тихо! — ответил мне грубый мужской голос.
Я попытался поднять голову и посмотреть, кому принадлежат эти слова, но тело перестало слушаться. Лишь заметил, как какой-то парень нагнулся надо мной, протянул руку и закрыл глаза.
Вот что именно произошло в ту ночь. Вот откуда появились едва заметные ранки на внутренней поверхности бедра. О, я заливался смехом, корчил несуразные рожи и хрипел от напряжения, но не мог остановиться.
Здравствуй, бабушка! Я помню твои сказки про Белоснежку и Дюймовочку, про Кота в сапогах и Бременских музыкантов!
Здравствуй, мамочка, читавшая мне веселые книжки о приключениях Чипполино и Капитана Врунгеля!
Здравствуй, папочка, купивший мне диапроектор с увлекательными сериями слайдов со сказками!
Здравствуй и ты, дедушка! Ты показывал мне зоопарк и Центральный парк с аттракционами, ты водил меня по кукольным театрам и фестивалям.
Здравствуйте все, дорогие мои старики! О, я не могу остановиться и смеюсь, потому что мне совсем не смешно. Нет, я смеюсь, потому что мне чудовищно страшно, потому что я боюсь остановиться, чтобы не сойти с ума. Почему вы рассказывали мне такие добрые, веселые и интересные истории, но ни словом не обмолвились о самой главной?
Почему вы не сказали мне, что в этом мире есть силы, радикально противоположные вашим Врунгелям и Дюймовочкам? Почему не предупредили и не предостерегли?
Впрочем, я вас не виню. Вы могли и не знать ничего такого. Ведь то были лишь легенды и мифы даже для меня.
До сегодняшнего дня. Сегодня я узнал страшную правду. Американцы со своей «Базой-51» могут отправляться к черту на блины! Тайна, которую я узнал, гораздо страшнее лысых зеленокожих моллюсков в образе гуманоидов.
Я узнал, что мифы существуют в реальности. Что кошмары — это не плод воображения, а отражение реальности.
Я узнал, что существуют вампиры.
И что теперь я один из них.
ГЛАВА III
Я крашу губы гуталином,
Я обожаю черный цвет…
«Агата Кристи».
Должно быть, я уснул, потому что обнаружил себя лежащим на полу. Не было никаких промежуточных этапов между сном и бодрствованием, я не задавал себе глупых вопросов вроде «Что я тут делаю?» или «Что со мной произошло?».
Я знал, что теперь стал иным, совершенно иным существом, одним из тех, в реальность которых никогда не верил.
Я стал вампиром.
Прежде всего, я попытался сохранить максимальное хладнокровие, дабы не впасть в новый приступ истерики. Я поднялся с пола и убедился, что зеркало по-прежнему не хочет меня отражать. После я прошел в одну из двух комнат, где на платяном шкафу висело большое зеркало в человеческий рост. Там я тоже не увидел своего отражения. Неудача постигла меня и при попытке обнаружить собственное отражение во всех прочих зеркалах и более или менее отражающих поверхностях в квартире.
Что ж, вампиры не имею отражений, и мне это хорошо известно. Теперь я убедился в этом на собственном опыте.
Пришла мысль, что мое знакомство с потусторонним миром началось не так уж плохо: лучше обнаружить, что ты сам есть вампир, чем столкнуться с вампиром где-нибудь на темной улице. На самом деле, конечно же, я так не думал и был далеко не в восторге от осознания себя в шкуре нежити.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Когда я закончил эксперименты с зеркалами, то прошел на кухню, включил чайник и уселся на табурет. Надо было обдумать нынешнее положение, попытаться как-то собраться, сгруппироваться и принять действительность такой, какая она есть.
Во-первых, вампиры существуют. Это ясно с кристальной четкостью. Вампиры —существа мифологические, история которых в сознании общей массы людей началась с момента выхода в свет книги Брэма Стокера «Дракула». Я помнил эту книгу, ведь давным-давно, еще будучи школьником, читал ее. Существовал ли Дракула в действительности — непонятно, но его прототип, некий Влад Цепеш, румынский воевода, отличавшийся особым садизмом, существовал. Впрочем, был ли Дракула на самом деле, или не было его — это неважно. Вампиры есть в независимости от этого.
Во-вторых, если существуют вампиры, то не означает ли сие, что также существуют и все прочие кошмарные монстры: оборотни, черти, демоны всех мастей, лешие и далее по списку? Фактически, само существование вампиров на это не указывает, но где растет один сорняк, там, как правило, растет и другой. Возможно и в свете последних событий —даже вполне вероятно, что и оборотни бродят по ночам, но кто знает, что хуже: быть оборотнем или быть вампиром.
Теперь в-третьих. Конечно, я не единственный в своем роде — меня сделала вампиром та сучка. Встает важный вопрос: сколько всего вампиров? На десять тысяч один? На тысячу? На десяток? Раньше мне даже на ум не приходило пытаться различить в толпе вечерних прохожих упырей, но теперь важно выяснить истинное соотношение людей и вампиров.
В-четвертых, вампир, насколько я знаю, —это, прежде всего, человек, укушенный вампиром и впоследствии скончавшийся. Его хоронят в земле, как это делается обычно, но по прошествии определенного времени он выползает из могилы и начинает творить зло. Меня никто не хоронил, да и чувствую я себя скорее живым, чем мертвым. Даже если я и прошел через стадию реинкарнации, какая разница в этом? Я мыслю, следовательно — существую. Я дышу, хожу, слышу, вижу, хочу чего-то, испытываю эмоции — разве мертвецы на такое способны? Вампиры на самом деле не принадлежат к нежити. Они — нечисть. Но об этом позже.
В-пятых, является ли ситуация, в которой я оказался, обратимой? Другими словами, могу ли я надеяться, что когда-нибудь вновь стану обычным человеком? Этот вопрос заставил меня надолго погрузиться в раздумья. Я пытался вспомнить все, что знал о потустороннем вообще и о вампирах —в частности, но здравых мыслей не приходило.
Пришлось признать, что мои познания о сущности вампиров очень скудны. Я знал, что вампиры боятся солнечного света (в чем опять же на собственном опыте убедился, выходя на улицу), что они питаются кровью людей, ненавидят чеснок, избегают распятий и святой воды, не заходят в церкви. Смертельным для вампиров является серебро и осиновый кол, вбитый в сердце одним ударом (на втором, кажется, они вновь оживают). Такой информации не хватало даже для поверхностного анализа, не говоря уже о более глубоком.
Я вспомнил, что вампиры должны быть завидными долгожителями, и меня это несколько приободрило. Не мудрствуя лукаво, я признал: жить вечно или почти вечно мне хотелось всегда. Пусть идиоты кричат, что вечная жизнь подобна пытке в аду, но я в это не верю. Жить вечно — значит быть равным богам, а боги если и заглядывают в ад, то лишь ради того, чтобы попариться в тамошних банях.
Еще я припомнил, что вампиры должны обладать сверхъестественной силой. Мне не терпелось поскорее узнать, так ли это на самом деле, и я отыскал в кладовке старую выдергу, непонятно как оказавшуюся у меня в квартире. Взявшись за концы выдерги, я поднатужился и попытался ее согнуть. Наверное, я слишком перестарался, потому что металлический инструмент выскочил у меня из рук и впился в стену. Я подошел, долго разглядывал следы своего опыта и был доволен: выдерга прилично вошла в железобетонную стену.
